— Пфодали? Чфелофека? Как тфак?

Пофиг на текущий по подбородку сок. Пофиг на очень горячее мясо. На всё пофиг! Эта ночь оказалось слишком напряжённой, а накал и не думает спадать! Нанизав несколько ломтей мяса на стальную палку, я отгрызаю куски и громко чавкаю набитым ртом. Сильно пошатнувшиеся нервы требуют лечения! Вкусная еда отличное лекарство.

— По контракту… — продолжает изливать душу Юри. — Для покрытия убытков, затраченных на обучение… А сегодня… Совсем закончились деньги… Мне захотелось наказать себя… За всё…

Девушка поднимает мокрый взгляд и прикладывает ладошку ко рту.

— Ангел! Так нельзя есть палочками… — Юри смотрит, расширив глаза от удивления.

Пофиг на некультурное использование дурацких палок! Я продолжаю раздирать зубами мясо, нанизанное шашлыком, и глухо рычу, проглатывая целые куски вкуснятины.

— Ты прямо, дикий зверь, — сквозь слёзы улыбнулась Юри.

— Если не поторопишься, останешься без нереально вкусного «Хану»! — хрипло заявляю. — Смотри, у меня вторая палочка сиротливо простаивает! Сейчас возьму и ускорюсь!

— Те не сможешь кусать сразу обе! — утверждает Юри, улыбаясь шире.

— Поспорим?!

— Палочки в еду втыкать нельзя! Ты показываешь неуважение предкам…

— Ай… — очистив шампур, двигаю плошку риса поближе: — Предки переживут.

Девушка ловко подхватывает кусочек со сковородки. Стальные палочки аккуратно опускают мясо на лист салата. Пара точных движений и Юри протягивает зелёный свёрток: — Вот, так надо!

Благодарно кивнув, я выхватываю кольцами угощение. Черпаю ложкой рис и жую с набитыми щеками, откусывая ароматный пирожок.

Девушка весело смеётся, а я съем целую кастрюлю риса, если потребуется! Лишь бы она продолжала смеяться…

— Ефть палофками фплофное муфение…

— Ты думаешь? — смеётся Юри, прикрывая губы ладошкой.

— Стараюсь! Иногда… Но получается плохо, потому что ем в голову…

— Ха-ха-ха! Такая смешная! Совсем, как младший братишка! Зачем тебе очки? Да ещё ночью?!

— Фарэры уравновешивают всё и добавляют стиля!

— Фарэры?! У них даже имя есть?

— Агась! Они всё делают лучше!

(Немного позже) Пусан.

Мясо кончилось, четыре порции оказались нам в самый раз. Рулон туалетной бумаги, которую здесь используют в качестве салфеток, тоже закончился, истраченный на приведение себя в порядок — кольца требуют заботы. Расплатившись с хозяйкой, мы выбираемся из тепла палатки на прохладную улицу. Дергаю замок толстовки, утепляя тушку.

— Подожди… — Юри расстегнула рюкзачок, копаясь внутри. — Вот, надень!

Девушка протягивает необычный шарф красного цвета.

— Зачем… Что это? — Непонятная шерстяная косынка…

— Бактус! Тебе совсем не холодно в толстовке?

И как этот бактус носят? Я пожимаю плечами.

— А ещё у тебя там… — смутилась Юри, — вся шея синяя…

Не удивительно! Как обезьян вообще башку не оторвал? Сейчас я поражаюсь такому чуду. Горло тянет…

— Давай, вот так… — Юри накидывает мягкую ткань, укрывая шею. Тёплые ладошки распрямляют складку рядом с капюшоном и прячут концы шарфа под толстовку.

Уютно и тепло. От шерсти пахнет цветами и чем-то непонятным, но очень приятным.

— Тебе идёт…

Девушка замерла рядом и любуется проделанной работой, мягко улыбаясь.

— Приглашаю в гости, — хрипло смеюсь и киваю в сторону входа подземки. — Места сидячие и совсем неудобные, но покемарить несколько часов вполне по силам!

— Метро? — удивилась Юри.

— Почему бы и нет…

Юри согласно кивает и мы спускаемся по бетонной лестнице, минуя столб с квадратом большой буквы «М». Прозрачные двери уже открылись — ранее утро наступило.

Жмусь к стройной фигурке впереди и мы вместе пересекаем поручни турникета. Прыгать на полный желудок я не хочу.

— Ай-гу, — Юри ойкает и прыгает в сторону. — Ангел, так нельзя! Мы нарушаем правила…

Не слушаю дальнейшие нравоучения и хватаю тонкую ладошку, стремясь к эскалаторам. Мелькают стальные ступеньки, на перроне ждёт поезд, внутри парочка утренних пассажиров и привычное сиденье с бордовой обивкой.

— Ангел, так нельзя! — снова начинает Юри.

— Ладненько, проехали… — весело скалюсь запыхавшейся девушке.

— Тут нельзя сидеть, — Юри настойчиво дергает за руку, — место для беременных!