Мы все тронулись за ним следом. Едва мы вошли в рощу, как я ощутил странную подавленность. Думаю, из-за тишины: казалось, ни одна птица не вьет гнезд в этих деревьях. Все кругом было пронизано отчаянием и ужасом. Я приметил, что Хейдон смотрит на меня, странно улыбаясь.

– Какие-нибудь необычные ощущения вызывает это место, Пендер?
– спросил он.
– Внутреннее сопротивление? Или, может, чувство стеснительности?

– Мне просто здесь не нравится, - спокойно ответил я.

– Это вполне понятно. Здесь находилась одна из цитаделей древних противников твоей веры. Это - "Роща Астарты".

– Астарты?

– Астарты, или Иштар, - называй как хочешь. Я предпочитаю финикийское название "Астарта". Это, полагаю, единственное место в окрестностях, связанное с культом Астарты. Доказательств у меня нет, но мне хочется верить, что перед нами подлинная "Роща Астарты". Здесь, за плотным кольцом деревьев, совершались священные ритуалы.

– Священные ритуалы, - мечтательно прошептала Диана Эшли.
– Интересно, а в чем они состояли?

– Малопочтенное дело по всем меркам, - неожиданно громко засмеялся капитан Роджерс.
– Горячительное занятие, как мне представляется.

Хейдон не обратил на него ни малейшего внимания.

– В центре рощи должен был возвышаться храм, - продолжил он.
– Храмов я содержать не могу, но позволил себе осуществить собственную маленькую фантазию.

В этот момент мы вышли на небольшую поляну посередине рощи. В центре поляны находилось нечто, отдаленно напоминавшее каменный домик. Диана Эшли подняла вопросительный взгляд на Хейдона.

– Я назвал его кумирней, - пояснил он, - кумирней, или "Храмом Астарты".

Он приблизился к домику. Внутри на грубовато сделанной эбеновой подставке находилась странная фигурка сидящей на льве женщины с рогами из полумесяцев.

– Астарта финикийская, - объявил Хейдон, - богиня луны!

– Богиня луны!
– воскликнула Диана.
– Давайте устроим сегодня вечером в ее честь настоящую оргию. Наденем маскарадные костюмы, придем сюда и при лунном свете совершим ритуалы в честь Астарты!

Я сделал инстинктивное движение уйти, и Эллиот Хейдон, двоюродный брат Ричарда, быстро обернулся ко мне:

– Вам все это не нравится, падре?

– Нет, - сурово отрезал я, - не нравится.

– Но ведь все это лишь дурачество, - заметил он, снисходительно разглядывая меня.
– Дик не может знать, где на самом деле находилась священная роща. Это просто его фантазия, ему нравится так думать. Во всяком случае, если бы это было:

– Если бы это было?:

– Ну вы-то, - неловко рассмеялся он, - вы-то не верите в такого рода вещи? Вы - приходской священник.

– Не уверен, что в этом качестве мне не следует верить в подобное, ухмыльнулся я.
– Впрочем, я знаю только одно: как правило, я не очень чувствителен к общей атмосфере места, но как только я вступил в рощу, я тотчас почувствовал присутствие некоего зла и опасности вокруг.

Эллиот непроизвольно взглянул через плечо.

– Да, - согласился он, - здесь что-то неладно. Понимаю, что вы имеете в виду, но, боюсь, ваше воображение слишком уж разыгралось. Не правда ли, Саймондс?

Доктор помолчал секунду-другую, а затем тихо произнес:

– Не нравится мне все это. Не знаю почему. Но так или иначе - не нравится.

Тут ко мне подбежала Виолет Маннеринг:

– Мне страшно, - хныкала она, - я боюсь оставаться здесь. Давайте быстрее уйдем отсюда.

Мы с ней пошли первыми, за нами двинулись остальные. Лишь Диана Эшли задержалась. Обернувшись, я увидел, что она стоит перед храмом, или кумирней, и горящим взглядом неотрывно смотрит на изображение богини.

День выдался чудесный, было необычно жарко, а поэтому к предложению Дианы Эшли о костюмированном бале все отнеслись благосклонно. Начались обычные перешептывания, смех и лихорадочное шитье втайне от остальных. Когда мы вышли к ужину, раздались принятые в таких случаях восторженные возгласы. Роджерс с женой нарядились неандертальцами, объясняя недостатки в костюмах нехваткой каминных ковриков. Ричард Хейдон объявил себя финикийским матросом, а его кузен - атаманом разбойников. Доктор Саймондс предстал шеф-поваром, леди Маннеринг - больничной сиделкой, а ее дочь черкешенкой. Меня самого бурно приветствовали как монаха. Диана Эшли вышла к ужину последней, вызвав у нас некоторое разочарование: ее стан окутывало черное просторное домино.

– Незнакомка!
– объявила она.
– Вот кто я. А теперь, ради бога, поспешим к столу.

После ужина мы вышли из дома. Вечер был прелестным - бархатисто-теплым. Всходила луна.

Мы гуляли, болтали, и время летело быстро. Через час мы случайно обнаружили, что Дианы Эшли среди нас нет.

– Наверняка отправилась спать, - решил Ричард Хейдон.

– О нет, - покачала головой Виолет Маннеринг, - я видела, как четверть часа тому назад она пошла туда, - и она 'показала рукой на рощу, черной тенью встававшую в лунном свете.