Снова удивившись несвоевременности подобных мыслей, я сильно дёрнула, разведя руки рыцаря в стороны. Свиток порвался с каким-то странным треском, мне на секунду показалось, что в центре разрыва образовалась воронка миниатюрного смерча, но этот глюк быстро развеялся. Вначале ничего не происходило, а затем Артура окутала золотистая дымка, зацепив краем мои руки, все ещё держащие руки рыцаря.

Браслет, который я зачем-то надела, вдруг резко нагрелся, и запястье пронзила боль, длящаяся около пары секунд. Когда боль прошла, я проморгалась и уставилась на свою руку. Браслета не было, а с запястья быстро исчезал след, похожий на ожог. Минута – и кожа снова гладкая. Это что еще за хрень?!

Но от размышлений меня отвлек рыцарь, который вздохнул. Да-да, он не застонал, а глубоко вздохнул и засопел, попытавшись устроиться на мне поудобней. Обморок перешел в глубокий сон. Я всхлипнула от нахлынувшего на меня облегчения.

Решив, что ночевать мы, скорее всего, останемся здесь, я выбралась из-под Артура, чтобы отправиться на поиски воды и чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве топлива. В шлеме рыцаря, про который я благополучно забыла, находились костяные наросты местного хищника и немного мяса этого же зверя, так что от голода мы не умрем.

Когда я поднялась, то до меня дошло, что мы находимся сейчас во дворе здания и нужно только найти подходящую комнату, в которой есть очаг – или что тут заменяет очаг? – и перетащить туда рыцаря. А вода должна быть в колодце, потому что каждый уважающий себя замок имел колодцы во внутреннем дворе. Оставалось только надеяться, что колодец конкретно в этом замке не пересох.

Подходящая комната нашлась сразу за той, в которой так удачно валялся свиток малого исцеления, хотя, думаю, что это все-таки помощь божка. Жлобяра, не мог какое-нибудь большое исцеление подбросить?

Похоже, все комнаты этого странного здания были проходными и связанными между собой. В этой комнате находился ещё один топчан, только шире раза в два. Ещё один стол и что-то напоминающее камин из моей реальности. В камине были аккуратно сложены дрова. Они запылали сразу, как только я поднесла к ним зажигалку. Пламя было ровное. Ни дыма, ни чада – только свет и тепло.

Присмотревшись, я увидела, что дрова не горят, а так и продолжают лежать аккуратной стопкой. Решив, что это очередное проявление магии, я, просто пожав плечами, отправилась за рыцарем. Просыпаться он не хотел, но мне удалось поднять его на ноги, и оттащить вот в таком вот сомнабулическом виде в комнату с несгораемыми дровами и топчаном. Сгрузив своё, оказавшееся таким непростым, задание на импровизированную постель, я села рядом.

Тяжело вздохнув, я поднесла руку к глазам. Так и есть, рука дрожала. Давненько я так много не работала физически. Хотя, кого ты обманываешь, Олька, – ты никогда так не работала. Вытряхнув содержимое шлема на стол, я решила, что потом займусь его обследованием, и вышла во двор.

Мне опять повезло. Колодец присутствовал и был заполнен почти доверху. Попробовав чистую, сводящую зубы холодом воду, я засмеялась. Вот так привыкну, и все непонятные вещи буду объяснять магией. Колодец, скорее всего, питает какой-то подземный источник – вот и всё волшебство.

Набрав воду в шлем, я отнесла его в комнату, подвесив над огнем в камине на специальный выдвижной крюк. Опустившись прямо на пол, я некоторое время задумчиво смотрела на огонь. Мыслей не было никаких. Просто вселенская пустота. Вдруг сильно, до звёздочек в глазах захотелось курить. Я нечасто это себе позволяю, но иногда на меня накатывает. Вытащив из Димкиной сумки пачку, я вытряхнула из неё сигарету и долго вертела в руках. А затем сжала, разламывая, и бросила в очаг. Туда же полетела вся пачка. Нечего привыкать к плохому. После чего вышла из комнаты, предварительно убедившись, что с рыцарем все нормально.

Вышла я с совершенно определённой целью. У нас нет ничего, а вот в этом замке, возможно, что-то есть. Хотя бы какие-нибудь ботинки для меня, да рубаха для рыцаря. А раз так, то нужно попробовать всё это отыскать. В общем, я пошла заниматься мародёрством.

Артур

Я проснулся и некоторое время лежал с закрытыми глазами, тихо радуясь тому, что я именно проснулся, а не очнулся в лихорадочном бреду. События, которые предшествовали моему пробуждению, вспоминались плохо. Практически совсем не вспоминались, если быть честным хотя бы с самим собой.

Последним, что я смутно помнил, был какой-то овраг и чувство беспомощности и беспокойства от осознания того, что моя странная спутница меня бросила. А ещё в голове мелькали образы древнего храма и отдаленный отголосок затягивающей меня пустоты, а также острой боли в груди, которая не была связана с моим ранением.

Постепенно возвращалась чувствительность. Тянущая боль в груди и ощущение, что я лежу на чем-то твёрдом. Возвращение чувствительности сопровождалось усилением боли в затекших конечностях. Безумно хотелось потянуться, но осознание того, что интенсивные движения могут снова разбередить рану, остановило меня от этих опрометчивых поступков.