– Да, я вас слушаю.

– Я леди Чарнли, Аликс Чарнли. Вы, наверное, не помните меня, мистер Саттервеит.

Мы встречались с вами много лет назад.

– Моя дорогая Аликс, ну конечно же я вас помню.

– Я хочу просить вас об одном одолжении. Сегодня я ходила на выставку в Харчестерскую галерею. Там была одна картина, "Мертвый Арлекин". На ней изображена терраса в нашем поместье, Чарнли. Вы, наверное, узнали ее. Я... Я бы хотела иметь эту картину, но она была продана вам, - женщина помолчала.
– Мистер Саттервеит, по некоторым причинам мне очень нужна эта картина. Может, вы уступите ее мне?

"Вот так чудеса", - подумал мистер Саттервеит и заговорил, радуясь тому, что Аспасия Глен может слышать только половину его беседы с леди Чарнли.

– Я буду счастлив, если, вы примете этот подарок, - старый джентльмен услышал за спиной отрывистое восклицание мисс Глен и поспешил продолжить: - Я купил эту картину для вас. Именно так. Но послушайте, моя дорогая Аликс, я хочу, чтобы вы выполнили одну мою просьбу.

– Ну, конечно, мистер Саттервеит. Я вам так благодарна.

– Я хочу, чтобы вы прямо сейчас приехали ко мне домой.

Последовала небольшая пауза, затем леди Чарнли ответила:

– Хорошо, я приеду.

Саттервеит положил трубку и повернулся к мисс Глен.

– Так вы об этой картине говорили с ней?
– быстро и сердито спросила она.

– Да, - подтвердил старый джентльмен.
– Леди, которой я дарю эту картину, приедет сюда через несколько минут.

Неожиданно лицо Аспасии Глен вновь расплылось в улыбке.

– Но вы дадите мне возможность убедить ее уступить картину мне?

– Я даю вам такую возможность.

Странное волнение овладело мистером Саттервейтом. Перед ним разворачивалась человеческая драма, и конец ее был предопределен. Он, Саттервеит, сторонний наблюдатель жизни, играл сейчас в этой драме заглавную роль.

– Давайте пройдем в другую комнату, - обратился он к женщине.
– Я хочу познакомить вас с моими друзьями.

Он открыл дверь и пропустил мисс Глен. Они пересекли холл и вошли в комнату для курения.

– Мисс Глен, - произнес Саттервеит, - позвольте представить вам моего старого друга полковника Монктона. А это мистер Бристоу, художник, картина которого так восхитила вас.

Старый джентльмен вздрогнул: из кресла, которое было пустым, когда он уходил, поднялась третья фигура.

– Мне кажется, вы ожидали меня сегодня вечером, - заявил мистер Квин. Пока вы отсутствовали, я познакомился с вашими друзьями. Я очень рад, что мне удалось навестить вас.

– Мой дорогой друг, - начал Саттервейт.
– Я... Я старался продолжать без вас, насколько это в моих силах, но...
– и он запнулся под чуть насмешливым взглядом темных глаз мистера Квина.
– Позвольте представить. Мистер Харли Квин[2], мисс Аспасия Глен.

Мисс Глен - или это только показалось Саттервейту?
– слегка отпрянула. Странное выражение появилось на ее лице и тут же пропало.

– Я понял, - неожиданно громко заявил Бристоу.

– Что поняли?

– Понял, что привело меня в такое замешательство, - художник с любопытством уставился на мистера Квина. затем повернулся к Саттервейту. Видите? Вы видите, как мистер Квин похож на Арлекина на моей картине - на того человека, который смотрит через окно?

На этот раз старому джентльмену никак не могло почудиться: мисс Глен шумно вздохнула и отступила на один шаг назад.

– Я же говорил вам, что жду еще одного гостя - торжественно заявил мистер Саттервейт.
– Должен сказать, что мистер Квин - человек необычных способностей:

он раскрывает любые тайны. Он заставляет вас видеть все совершенно в другом свете.

– Вы медиум, сэр?
– поинтересовался полковник Монктон, с сомнением оглядывая мистера Квина.

Тот улыбнулся и медленно покачал головой.

– Мистер Саттервейт преувеличивает, - спокойно произнес он.
– Пару раз я был свидетелем того, как он провел изумительную дедуктивную работу. Почему он относит свои успехи на мой счет, я сказать не могу. Вероятно, по причине скромности.

– Нет, нет, - взволнованно продолжал пожилой джентльмен.
– Все не так. Вы помогли мне увидеть факты.
– которые я и сам должен был видеть... Нет, я их видел, но не сознавал этого.

– Должен признаться, чертовски путано вы говорите, - заметил полковник Монктон.

– Нет, все очень просто, - возразил мистер Квин.
– Беда в том, что мы просто спешим дать фактам неправильное истолкование.

Аспасия Глен повернулась к Френку Бристоу.

– Я хочу знать, - нервно начала она, - что натолкнуло вас на мысль нарисовать эту картину?