Осколки

Размышления о социуме, собственных грехах, тёмной стороне души, патриотизме, женщинах и любви – вот подлинные «осколки» большой, не отформатированной авторской души.

В целом Ваш цикл показался мне интересным. Вы сделали отличную попытку выстроить некий сюжет, обозначив повороты как главы. Это сразу заставляет искать некую связующую нить, мыслить вместе с Вами и видеть Вашими глазами. Отличный ход!

Образы яркие, жесткие, местами злые и очень болезненные. Это, опять-таки, большой плюс – не оставляет равнодушным читателя. Кто-то примет, кто-то обругает, но равнодушных не будет.

Ольга Владимировна Грибанова,

литературный работник Интернационального Союза писателей

В вагоне меня накрыл отходняк: Вольты пробежали, трясучка. В сознании полный медляк, А рядом жует какая-то сучка! В душном вагоне пахло говном, Мерзкие люди всюду сновали. Каждый другого крыл «потным козлом», И чьи-то дети орали! Ночью мне в ухо хрюкал сосед — Старая гнида на верхней полке. Я харкнул ему на билет, Во сне застрелил из двустволки… В поезде не было ресторана. Где скоротать двадцать часов? Даже отрыв восьмого стоп-крана Не вызвал «Гнева Богов». В каждом вагоне по проводнице! Как бы не так! Прошли времена, Когда я к любой мог зайти мастерице И просидеть с ней допоздна… Теперь по одной на четыре вагона. Ну, докатились, еб вашу мать! Честно скажу, такого разгрома Мне не случалось видать! Я воротился в родное купе, Туда, где старая гнида храпела. Спасибо тебе, мое РЖД, За любовь, комфорт и знание дела! Я знал святых, что убивали, И шлюх, спасавших плачущих детей. Я знал друзей, что предавали, И знал врагов, чужих щадящих дочерей. Я видел пьяниц пресвященных И трезвенников, канувших на дно. Я видел здравых прокаженных, И видел я больных грешно. Я слышал ложь со вкусом правды И правду, пахшую враньем. Я слышал, как мне пели мамбы, И слышал смех игравшего с огнем. Я знал себя как лицемера И видел, как я был вруном. Я слышал голос Люцифера, Меня пьянивший как вином. Корпораты захватили мир. Всем в Найт-Сити заправляет Арасака. Жизнь простого человека как сортир: Нищета, отбросы и клоака. Все чипируют тела, Вместо рук и ног – импланты. И за евродоллары тебя Разберут на части психи и мутанты… Впрочем, можешь сдать себя в наем. Фиксер подберет тебе работу. А однажды ночью или днем На твою башку начнут охоту. К слову, это ерунда. И для всех найдется утешенье. Мальчики и девочки всегда На Чпок-стрит получат развлеченье… Этот город дремлет днем, К ночи постепенно оживая. Он хоронит жертв своих огнем, Пулями свинца их угощая. Власть давно превратилась в преступность. Корпораты, бандиты и просто скоты. Все тебе предлагают паскудность… Разве это не город мечты?! Мы все живем и умираем, Смеемся, плачем, говорим. И что нам делать, мы не знаем, Когда приходим в этот Рим. Мы для других покрыты тайной. Темна и недоступна всем Душа, рожденная во тьме бескрайней, И не любимая она никем. Мы прожигаем наши жизни В водовороте ежедневных дел. В конце – размазанные слизни, Переступившие предел. Вчера залез на крышу, Ходил по самому краю. Почувствовал себя птицей. Я улетаю… Молча смотрел на город. Я не узрел западни. Тьма привела с собой холод, И только мерцали огни… Люди внизу в суматохе Ничего не видят вокруг. Носятся, словно блохи, Выкинутые из центрифуг. Вчера залез на крышу, Ходил по самому краю. Почувствовал себя птицей. Прощайте, я вас покидаю… Я на другой планете. О чем они здесь говорят?! Мы все большие дети. Слова как сладкий яд. Я читаю стихи проституткам, А бомжам даю покурить, Попрошайке подам на маршрутку, Алкаша помогу похмелить. Я летаю грешить за границу — За границу родного мирка. Мне сегодня хватит на пиццу… Да, я выбрал жизнь дурака. Я болтаюсь бесцельно по свету, Прожигаю в пороке деньки. Заплатив легкой даме монету, Я оставлю в душе синяки. Мои демоны меня берегут: Закусить приносят и стакан нальют. Мои демоны всегда говорят со мной, И мы пьем до утра дорогой алкоголь. Мои демоны никогда не приходят одни. Позавчера была она… сегодня – ты… Моим демонам чуждо чувство стыда — Похоть, алчность да еще четыре греха. Мои демоны шепчут на ухо мне, Ведь живут они лишь у меня в голове.

Конец ознакомительного фрагмента.