Но вопросы кружатся в моей голове, словно вьюга облаков. Я не понимаю, как это могло произойти со мной. Я старалась быть доброй и справедливой, почему же судьба наказывает меня так жестоко? Мое сердце, исполненное доброты и сострадания, сокрушается от несправедливости.

— Не надо, сестра спит и скоро ей придется вставать, — говорит Феликс.

Уже пятый час утра, и мир пробуждается к новому дню. Тишина дарит мне возможность насладиться этим прекрасным зрелищем. Птицы, пробудившись, разбудили своими прекрасными звуками вселенную. Их песня нежно смешивается с еле слышным шорохом листьев и запахом утренней росы.

— Надо позвонить в полицию, — твердо заявляет Захар.

Все молчат.

Мои мысли сливаются с мыслями Захара, соглашаясь с каждым его словом. Нет, это не может быть нормально. Ситуация совершенно выходит за рамки разумного и допустимого. Моя душа охвачена гнетущим страхом, словно скованная неожиданной зловещей тенью.

Я ощущаю, как дрожь пробегает по всему моему телу, когда вспоминаю этот ужасный момент. Этот человек, нарушил мою приватность, устремившись в мою комнату. Я почувствовала на себе его холодный взгляд, словно окаянное прикосновение дьявола.

— Где Ульян? Я не видел его в комнате, и он не вышел, когда Лилия кричала, — говорит Демид.

Парни пожимают плечами, как будто они не заботятся о том, где сейчас находится этот самовлюбленный тип. Но для меня это не имеет значения. Мои мысли и эмоции заняты другим – возможностью того, что именно он мог напасть на меня. Чувство тревоги и недоумения не покидает меня. Я не могу иначе, чем сомневаться в его действиях. Мне кажется, что такие люди способны на подобное.

— Его машины нет, и на звонки он не отвечает, — говорит Феликс, копаясь в своем телефоне.

— Я вызову полицию, — говорит Давид и выходит из гостиной.

Через час после звонка, на место происшествия прибывает полиция. Они начинают меня допрашивать, задавая множество вопросов, и я отвечаю на них искренне, не скрывая ничего. Я понимаю, что нет смысла скрывать правду.

После этого я решаю отправиться в больницу, чтобы зафиксировать все синяки и повреждения, оставшиеся от рук этого безумного человека. Следы его пальцев ужасно выглядели на моем лице, а на моей голове не хватало несколько вырванных прядей волос. Мой внешний вид, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

Когда я отправилась в больницу, меня сопровождали Захар и Демид, которые стали свидетелями случившегося. Они стояли рядом, поддерживая меня, и их следы остались в моей комнате. Им понадобилось оставить свои отпечатки в полиции.

Полицейские, прибывшие на место происшествия, прошлись по всему дому, провели тщательный обыск, чтобы найти любые доказательства или улики, которые могут помочь в расследовании. Была принята четкая мера — моя комната была запечатана и стала недоступной для меня. Теперь я не могу войти в нее, мое пребывание в ней ограничено, и это напоминает мне о том, что теперь началось серьезное расследование.

Самая ужасная часть во всей этой ситуации заключается в том, что из-за всего происшедшего я не смогла провести время с Крис. Она, не попрощавшись со мной, уехала в летний лагерь. Возможно, это и к лучшему — ведь девочка не увидит меня с синяками на лице.

Я решаю провести время в комнате Кристины, пока ее нет дома. Я чувствую, что здесь я нахожусь в безопасности, и это дает мне некоторую долю покоя. Однако в моих мыслях уже поселилась мысль об уходе из этого дома. Я стремлюсь оставить все это позади и начать новую главу своей жизни.

Лилия.

Возвращаясь обратно, мы кружили по дороге на автомобиле, щедро предоставленным Феликсом до полицейского участка и обратно. Я неуверенно расселась на заднем сиденье, окрыленная не самыми лучшими настроением и тёмными мыслями, которые властвовали во мне. Все казалось серым и унылым, мир вокруг затянуло тьмой.

— Заедем в кафе к той женщине? — предложил Захар, сидя рядом со мной.

Демид сосредоточенно управляет автомобилем, но при этом постоянно бросает взгляды на меня через заднее зеркало. Каждый раз, когда его глаза встречались с моими, на его лице проступали нити беспокойства. Будто бы в его взгляде можно было прочесть невыразимую тревогу.

— Конечно, там очень вкусные пирожки, — натянуто улыбнулся Демид и в сотый раз посмотрел на нас.

На протяжении всего пути к кафе, парни неутомимо пытались завязать разговор со мной. Их слова и шутки звучали в моих ушах, но я решила отказаться от активного общения. Настолько глубоко зарытые в сердце тяжелые мысли и чувства не давали мне возможности притвориться радостной.

Моё внутреннее состояние напоминает пустоту, в которой не было места ни для радости, ни для разговоров. Весь воздух вокруг казался пропитанным тоской, а моё настроение сковывалось невидимыми оковами.