– Что-то я в этом сомневаюсь, Франческа, – ядовито процедила Джастин. – Тогда они будут выглядеть полными идиотами.

Ага, значит, теперь я стала Франческой? Только моей мамочке разрешалось называть меня так, и Джастин это прекрасно известно. Это имечко было дано мне при крещении, и я борюсь с ним всю сознательную жизнь.

– Позвольте спросить, почему вас, мисс Лоринг, совсем не мучит неведение? – Джастин ненавидит обращение «мисс» почти так же сильно, как я – имя «Франческа». – Да, понимаю, тебе эта затея сразу не понравилась, ты относишься к ней как к какому-то мошенничеству. Не устаю поражаться тому, как тебе удается держаться в стороне, но объясни ты мне ради всего святого, почему?

– Да, я против этого конкурса, против ажиотажа, – сказала Джастин уже вполне серьезно. – Девочки, которых выберет «ГН», должны быть очень закаленными, чтобы с честью выйти из тех испытаний, которые ждут их в Париже. И двух из трех ждет жестокое разочарование. Проигрыш может подорвать их уверенность в себе, а модель, потерявшая веру в себя, работать больше не сможет. Не кажется ли тебе, что в нашем бизнесе и так достаточно поводов для разочарований? А тут еще шумиха вокруг «ГН», тарарам на весь мир. Проиграть тихо и незаметно им не дадут.

– Пожалуй, в чем-то ты и права, – нехотя признала я. – Но… двенадцать миллионов! Да, это суровая игра, но и приз немаленький. Большинство девушек за такой шанс готовы насмерть биться.

Тут зазвонил один из телефонов. Что-то рано сегодня начался трудовой денек. Джастин махнула мне рукой и сама взяла трубку.

– Агентство «Лоринг», – сказала она. – Доброе утро.

Увидев, с каким озабоченным видом Джастин слушает, что ей говорят, я решила, что какая-то из моделей тяжело заболела.

– Что? – переспросила Джастин вдруг севшим голосом. Ей что-то ответили, и я заметила, как сначала ее словно передернуло от отвращения, а потом в глазах мелькнуло выражение… испуга. Джастин боится? Нет, это уж совсем невозможно. И тут лицо ее исказилось от ярости. – Повторите, пожалуйста, – мрачно попросила она и стала что-то записывать в блокнот. – Что, никаких дополнительных условий? Странно. Я извещу вас. Когда приму решение, вот когда. – И она шмякнула трубку на рычаг.

– Господи, что случилось?

– Я знала, что так и будет! Я с самого начала это подозревала! Другие попытки не удались, и он решил достать меня так. Дьявольская хитрость! Они прекрасно понимают, что я не могу отказаться… Возможно, они уже сообщили прессе…

– Джастин! Прекрати! Что за бред? Какая «дьявольская хитрость»? Кто тебя решил достать? – Никогда раньше я не видела Джастин в таком состоянии. Что случилось с моей суровой и непоколебимой девочкой-скаутом?

– Звонила Габриэль д’Анжель. В «ГН» выбрали Эйприл, Джордан и Тинкер. С Ломбарди будут работать они. – Она с трудом сдерживалась.

– Но… но… – У меня едва ворочался язык. – Но это же наши! Все трое – наши модели!

– Надеюсь, ты не думаешь, что нам повезло? – с горечью сказала Джастин. – Неужели ты считаешь, что из десятков моделей эти действительно лучшие? Он задумал это с самого начала… потому что остальные попытки провалились. Этот подонок решил влезть в мою жизнь через бизнес!

– Джастин, ты что, спятила? – Я не могла понять ни слова.

– Это все Некер! Жак Некер, мерзкий, низкий человек! Он пойдет на все, чтобы заполучить то, чего пожелал. Как только сюда прискакала д’Анжель, я сразу поняла, что это часть его плана, но и представить не могла, как далеко он способен зайти. Черт бы его подрал, это просто немыслимо…

– Некер?.. Джастин, я ничего не понимаю. Ты несешь какую-то чушь!

Мне с трудом удалось вклиниться в ее страстную тираду. Она наконец соизволила взглянуть на меня, перевела дыхание и попыталась успокоиться. Было видно, как она собирается с мыслями, гнев уходит… Она явно решила раскрыть мне какую-то тайну.

– Фрэнки, он – мой отец. – Фразу эту она выпалила так быстро, словно торопилась поскорее покончить с этим.

– Твой… кто? – До меня с трудом доходил смысл ее слов. – Что ты несешь?

– Этот выродок Некер, этот мерзавец – мой отец. Учти, Фрэнки, ты – первая, кому я об этом сказала.

– Но… но… Джастин, послушай, это же чушь какая-то…

– Только не надо меня ни о чем расспрашивать, – продолжала Джастин. – Это я не могу сейчас обсуждать, возможно, никогда не смогу. Никакой это не бред. Я действительно его дочь, и да поможет мне бог! Я не желаю иметь с ним ничего общего, ни за что и никогда, а теперь он нашел способ достать меня, и мне не отвертеться.

– Послушай, Джастин…