Улыбки солдат померкли, а их лица превратились в гримасы отвращения. Они оставили девушку в покое и повернулись к трактиру, после чего скрылись внутри. Она тихонько вздохнула, и выдох застыл перед ней белым облачком. На мгновение девушка позволила себе насладиться ощущением того, как приятно манипулировать мужчинами, но это чувство почти сразу же улетучилось, когда на глаза снова попался бордель – ее дом. Эти солдаты, без сомнения, закончат свою ночь там и будут мучить одну из ее сестер. Торн уставилась на свои ботинки. Несмотря на то что Торн ничего не связывало с основным занятием ночных бабочек, именно они ее вырастили. Торн не раз слышала, что сексуальность наделяет женщин властью, вот только ей всегда казалось, что их попросту постоянно используют в своих интересах. На ней лежало проклятие лишь потому, что она родилась женщиной.

Снег посыпал еще сильнее, и она снова намотала шарф вокруг шеи и лица, а затем накинула капюшон плаща на волосы. Пальцы на руках и ногах уже почти отмерзли. Торн тенью прокралась мимо брошенных солдатами лошадей и провела рукой по спине огромного черного животного, стоящего с краю, затем двинулась по узкому переулку между трактиром и борделем, пока не дошла до черного входа в последнее заведение. Девушка постучала носками ботинок о нижнюю ступеньку, тем самым стряхнув с них снег, и открыла дверь.

Воздух пропитали запахи розовых духов, чая из сосновых иголок и тушеного мяса. Торн сдернула с себя плащ и вытряхнула его через порог.

– Закрой дверь, девочка! – взревел Грей.

Торн повесила плащ на стену и захлопнула дверь. Ее ботинки оставляли на полу маленькие влажные лужицы.

Она подняла руку, извиняясь перед поваром Греем, и направилась к гигантскому очагу, по пути стянув с себя перчатки и засунув их в карман плотной юбки.

– Прости, Грей, – мягко произнесла она. – Я вымою пол после разминки.

Невысокий мужчина в возрасте торопливо проковылял к ней и сжал ее правую руку своими мозолистыми ладонями.

– Где тебя носило, девочка? Ты как ледышка!

– Солдаты захотели немного поболтать.

Кустистые брови Грея сошлись на переносице, создавая зловещего вида гусеницу, которая, как казалось Торн, могла в любую секунду соскользнуть с его лица.

Он фыркнул.

– Уверен, ты научила их хорошим манерам.

– Что-то вроде того, – пробормотал Торн. Она поцеловала его в заросшую седеющей щетиной щеку и осторожно высвободила руку. – Я очень устала. Думаю, сегодня лягу спать пораньше. Можно взять немного сыра и хлеба с собой?

Грей хмыкнул и кинулся к противню с теплыми булочками, от которых еще поднимался пар. Он проворно схватил одну, положил ее на тарелку, наполовину наполненную дымящимся рагу из баранины, и намазал булочку маслом. Повар вернулся и сунул миску в руки девушки.

– В такую ночь, как эта, нужна теплая еда. Ешь, – скомандовал он. – Ты и без того слишком тощая.

Ее пальцы обхватили чашу.

– Спасибо.

Грей отмахнулся от нее.

– А теперь иди, куда шла. У меня много дел, и я не хочу, чтобы по моей кухне ходил кто попало.

Торн шутливо отсалютовала ему и вышла из кухни. Она двинулась по коридору и остановилась, увидев солдата, который уже входил в заведение. Желудок скрутило, и неприятная дрожь пробежала по спине.

Девушка быстро поднялась по лестнице для прислуги в свою комнату и юркнула внутрь, убедившись, что заперла за собой дверь. Она прислонилась спиной к двери. Пальцы чуть заметно дрожали. Вверх по позвоночнику ползло дурное предчувствие. Что-то не так. Что-то ужасное надвигалось.

– Я думала, что должна хорошо выглядеть в свадебном платье, – пробормотала Тэмпест.

– Что вы имеете в виду, леди Тэмпест? Вы потрясающе выглядите! – воскликнула швея.

Само по себе свадебное платье смотрелось неплохо. Тэмпест неловко сменила положение, уставившись на свое отражение в напольном зеркале. Длинные кружевные рукава, отделанные со вкусом, и низкий вырез на спине привели бы ее в восторг, если бы она выходила замуж за того, кого действительно любила. Однако юбка в виде колокола – это уже совсем другая история. На ее взгляд, количество нижних юбок превышало необходимое. Девушка едва могла переставлять ноги в этом проклятом наряде. Пальцы скользнули по легкому, как перышко, шелку молочного цвета. По правде говоря, платье по-настоящему красивое, просто совершенно не подходит Тэмпест.

Она встретилась в зеркале со своими собственными переменчивыми серыми глазами. Кто она такая? За последние несколько месяцев она сыграла так много ролей, что теперь стало трудно разобраться в том, кто такая настоящая Тэмпест. Она посмотрела на швею, стоявшую рядом с ней на коленях и работавшую над подолом юбки. Все это казалось неправильным.

Грудь пронзил укол скорби. Не в первый и уж точно не в последний раз девушка пожалела, что мамы нет рядом. Она бы помогла со всем разобраться. Именно она должна работать над свадебным платьем, а не какая-то незнакомка. Жизнь сама по себе запутанная, а если добавить к ней безумного короля, то все станет еще опаснее. Перед свадьбой каждой дочери должна помогать мама.