В конце концов, он оказался втиснутым в углу комнаты. Я подошла с неустрашимым выражением лица и, одним точным ударом обувной ложки, достаточным, чтобы его ошеломить, ударила. И промазала, удар отозвался в ладони. Я лишь с некой долей удивления заметила, что мое импровизированное «оружие» прошло насквозь парня, врезаясь в тумбочку.

— Чтио за… — пробормотала я.

Прервал нас настойчивый стук в дверь.

— Молодцы! Наверняка это соседи, — анчутка поджал губы, недовольный нашим поведением.

Стук повторился.

— Одну минуту, — крикнула я и рванула к двери.

— Куда? — возмутился парень, ставя подножку.

Грохнулась я знатно, по ощущения даже три позвонка встали на место.

— Ах ты ж! — я бросила в наглеца обувной ложкой и вскочив на ноги все-таки открыла дверь. Наверное, я выглядела жутковато — растрёпанная, раскрасневшаяся, немного взволнованная.

На пороге стояла приятная крупная женщина лет пятидесяти. Высокая и внушительная, она напоминала оперную певицу своей грациозностью и уверенностью в движениях. Собственно, она и была оперной певицей. Дедушка часто рассказывал о ее вечерних «распевках», которые слышны были до первого этажа — и это при хорошей звукоизоляции. Широкие плечи и подтянутая фигура говорили о ее хорошей физической форме, не хрупкой барышни, а добротной русской женщины. Шея была украшена жемчужным ожерельем, которое отлично сочеталось с ее блузой и кружевной юбкой в стиле ретро. Длинные, немного седые волосы аккуратно собраны в сложный пучок, из которого торчали несколько золотых шпилек. Темно-синие глаза женщины сияли умом и добротой, а мягкая улыбка придавала ей особенный шарм. Вся внешность и манеры давали понять, что передо мной была не только женщина с достоинством, но и душа компании, которая с легкостью могла очаровать всех своим обаянием. С такой можно и в горящую избу войти, а коня…сочувствую коню.

— Блин, эта еще, — парень фыркнул и зло пнул обувную ложку, которая с грохотом пролетела по полу.

Соседка вздрогнула.

— Вот ведь чертенок, — Арина Родионовна усмехнулась. — Шалит опять.

— Слышь, коротышка, — парень подошел к порогу. И было забавно, что он называл «коротышкой» женщину, которая на пару сантиметров была выше него.

Я смотрела на соседку и с удивлением переводила взгляд на моего «соседа». Создавалось впечатление, что Арина Родионовна не замечала его.

— Дорогая, не хотите составить мне компанию и выпить чашечку чая? — женщина улыбнулась мне.

— Ага, ага, лишь бы споить, — пробурчал парень.

— Да не огрызайся! — я повернулась к нему, чувствуя неловкость. — Где твое уважение к старшим?!

— Где твое уважение к страшим, — передразнил он меня.

— О-о-о, ты как Илья Федорович, уже разговариваешь с потусторонним? — женщина рассмеялась, прикрывая рот ладошкой.

— А вы? Вы его не видите? — это все казалось каким-то неудачным розыгрышем.

— Ну я видала чертовщину в вашей квартире. То вещи летают, то разбивается что-нибудь. Но ни разу того, о чем рассказывал Илья Федорович.

— За чаем расскажете? — с готовностью я сунула ноги в тапочки.

Парень со смехом пнул меня по ноге, отчего я ойкнула. Хотела ответить ему оплеухой, но ладонь прошла сквозь его тело. Арина Родионовна будто ничему не удивлялась, но и судя по реакции никого и не видела. Как люди так скучно живут?

Закрыв дверь на ключ, я посеменила за оперной дивой. Моё проникновение в квартиру соседки, которая являлась знаменитой оперной певицей, было чем-то вроде волшебства. Когда я вошла внутрь, меня охватило сильное чувство удивления и восхищения, потому что квартира напоминала настоящий храм искусства и творчества. Каждая её деталь отражала пульсирующую энергию и страсть к музыке.

На стенах отменные реплики картин великих художников, которые тихо шептали свою историю и воскрешали прошлые эпохи. Их красота пронзала взгляд, заставляя сердце заводить биение в такт музыке, которую мог услышать лишь «избранный». Казалось, будто к каждой картине прилагалась музыкальная сказка.

Но не только красота картин окутывала меня волнами вдохновения. В каждом уголке квартиры располагались музыкальные инструменты разных эпох и народностей. Здесь стоял белый рояль и скрипка, готовые разорвать тишину мелодией. Дух музыки витал в воздухе, словно невидимая симфоническая паутина, создавая магическое настроение.

Становилось понятно, что в этой квартире оперная дива проводила часы и часы, усердно репетируя и распевая каждую ноту. Она создавала свой музыкальный мир, где оправдывала свой талант перед богами звука. Здесь она находила себя и приглашала нас, счастливых наблюдателей, в путешествие сквозь музыкальное волшебство.

Пребывание в квартире оперной певицы стало для меня настоящим откровением. Я увидела искреннюю, глубоко влюбленную в искусство душу, которая смело и без страха открывала перед своими зрителями музыкальные секреты. Мне хотелось подойти к каждому инструменту, к каждой картине, прочувствовать каждую ноту, чтобы почерпнуть в них частичку этой вечной музы.

— Простите, что с пустыми руками, — мне было неловко.

— У меня все есть, — заверила женщина, выставляя на стол несколько коробок дорогих конфет. — У меня очень щедрые поклонники.

Я знала ее давно. Дедушка сразу познакомил меня со всеми соседями, когда я первый раз приехала к нему в гости. Арина Родионовна была любимицей зрителей и слушателей, имела внушительные связи. Благодаря своей харизме и таланту, женщина легко преодолевала все преграды. Но как это бывает — в любви совершенно не везло.