В зависимости от когнитивных способностей и возможностей человека и качеств вычислителя и самого ИЛ, происходит плавное “делегирование полномочий”. И ИЛ использует трудно достижимую машиной многозадачность живого разума, и человек вычислительные мощности Инвиктуса. В зависимости от целей, задач и всякого такого. А у нас вышло, что перегруженный задачами Эмик нагрузил мой мозг, меня несколько отупив. Просто посчитав как дополнительные вычислительные мощности. При этом я, падение своих мыслительных способностей отметил в неосознанном, задействовав ряд процессорных мощностей ИЛ. Он скомпенсировал мной…

Выходила комичная, но печальная в перспективе картина. Мы с Эмиком, толком не зная что делать, “тянули одеяло”, причём с лучшими намерениями. И, в итоге, у меня начались проблемы. Но медблок Инвиктуса свое дело знает и начал меня латать. Используя мои же запасы питательных веществ и плоть. Самое забавное, что Эмик может не вполне осознавать всё этой пакости.

– Потому что синергия происходит по воле пилота, контролирующего процесс, – озвучил Кластер вылезающему из какой-то диагностической приборины мне. – О случаях неосознанной и спонтанной синергии я даже не слышал, что показатель. Опыт у меня большой, смею заверить.

– Верю, – честно ответил я. – А что мне…

– Лечится. Потом пройти экспресс-курс “Ментального сопряжение с ИЛ Инвиктуса”

– А лечится долго?

– Примерно неделю. Можно ускорить, но не рекомендую – рад повреждений носят неприятный характер, – вещал медик, вглядываясь в браскомм с информацией. – И если “поставить на ноги”, как выражаются всякие… легионеры, – как ругательство выдал он, – тебя можно за дюжину часов, то долговременные последствия травмы практически неизбежны. Проявятся не сразу, но лет через десять-двадцать нарушения в когнитивной сфере вне Инвиктуса – при подключении он сможет скомпенсировать ущерб – практически неизбежны. Да и в физической понадобится регулярное терапевтическое лечение.

– Неделю так неделю, вам виднее доктор, – проявил я непонятное нежелание становится умственным и физическим калекой через десяток-другой лет.

В общем, поместили меня в палату, в палате – в медицинский саркофаг. Который в меня воткнулся кучей всяких трубок и всякого такого и усыпил. На пару дней, как я понял, уже очнувшись. Браскомм и пилотский комбез я не снимал, да и не требовали этого. Так что время я узнал, как только открыл глаза. Чувствовал я себя отлично, но находился в саркофаге, с трубками проникающими сквозь комбез в меня. При этом – крышка открыта, а на меня смотрит девица… Ну скорее женщина, лет тридцати на вид, с очень строгим выражением на лице. И в форме медперсонала.

– Больной, – посмотрела она на меня так, как будто я и был бушевавшим на Силицей энергетом, ну или близко к тому. – Излечение не завершено! Но его почтенство хранитель Тубус Кластер повелел прервать медикаментозный сон по осуществлении необходимых воздействий.

Так, это дядька молодец выходит: видно по физиономии врачихи, она бы меня в саркофаге всю неделю продержала во сне. А то и больше – знаю я таких, “излечим всех и никто не уйдёт незалеченным”, хех.

– Вставать – нельзя! Прикасаться к медицинскому оборудованию – нельзя! Алкоголь и дурманящие препараты – нельзя! Нарушать режим сна – нельзя!

– А что можно-то? – успел вклиниться в поток “нальзяшек” врачихи.

– Можно… – сморщилась она, заметно страдая от этого гадкого, в её представлении, слова, – всё, кроме вышеозначенного! И приём посетителей после восьми по Академии… разрешён?! – возмущённо выдала она, всматриваясь в браскомм. – Ну это мы ещё посмотрим! – выпучила она глаза в гневе, покраснев.

И выбежала, явно с кем-то скандалить, на тему того, почему это меня в кандалы скорбных разумом не заточили и не через клизму питают. Страшная женщина, оценил я, проверяя: а что это тут у нас вообще можно то. И оказалось, что кроме пребывания в саркофаге ближайшие четыре дня – можно всё. Даже подключение к сети было через медицинский терминал, не хуже нашего в апартаментах. Ну и больше трёх посетителей зараз нельзя, что учитывая небольшую палату и здоровенный саркофаг – скорее норма. Диагностику и лечение осуществляет он, кстати говоря. Да даже барахло моё, включая рассекатель и игольник, лежит под рукой. Последние я пристроил под крышкой саркофага – ну мало ли. Что бы и как не было – а на меня даже во время Триумфа покушались наймиты Ульверов. В общем – спокойнее будет.

А дальше я посмотрел раздел почты и… ну просто охренеть – полтысячи личных обращений, на тему “а не соблаговолит ли шевалье Безродный дать аудиенцию страждущим соученикам у его лечебного саркофага?” И это, блин, дословная цитата из первого прочитанного письма, озаглавленного “Прошение”.

– Да ты стал популярным типом, Гален, – сам себе, не без иронии, сообщил я. – Ну… ладно. Аудиенции пока давать не будем. А вот с приятелями и, главное, командой увидеться не помешает.

И начал сам кидать сообщения товарищам, правда разбив их на “группы” по трое. Ну, помимо команды есть соседи, с довольно сносными отношениями. Веснушка рыжая, в конце концов. Да и Лаура Форест в корреспондентах мелькнула, с интересом о “здоровье героя”. Ну… с ней отдельно, может что-то и того-этого. И если ОПЯТЬ явится какая-то сволочь, то я ей не позавидую, с весёлой, но уже несколько истеричной злостью озвучил я. И, блин, решу с этой пакостью свои проблемы, вне зависимости от пола, возраста, биологической принадлежности… Да агрегатного состояния, блин!

На последней мысли я сам посмеялся, ну и стал ждать товарищей.

2. Раздача аудиенции

Первыми моё лечильное ложе посетил Себ, Олаф и Гилла. Думал позвать и Мари, но всякие там отношения Сидороффых… И Мари не обидится, не говоря о том, что с Олафом у неё что-то то ли не заладилось, то ли вообще я неправильно интерпретировал их интерес-отношения… В общем, у колобка с девчонкой отношения были хорошими, не портились, она даже чмокала его в мускулистую физиономию время от времени… Но ничего намекающего именно на отношения. Вообще – такое поведение в плане “близких контактов напоказ” вроде и “несвойственно” для аристократии, но “свойственное”, как я уже не раз убеждался, ОЧЕНЬ размытое понятие. А Олав и Мари с очень специфичным, бросающимся в глаза колоритом – традиции там планетарно-исторические и всякое такое.