И ему проще: в Лондоне уже… часов девять, наверно.

— Мисс Тиль? Рад слышать! Считайте, что ваше крохотное поручение выполнено, — голос вновь перешёл на «вы» и вдобавок светился позитивом.

— Я слушаю, — отвечать на эти любезности просто не было сил.

— Слушайте, слушайте. Искомый офицер сейчас находится в Люксембурге, — довольным тоном произнёс человек, — и прекрасно проводит время.

— В… что? — это сбило с толку. Информация настолько сильно шла вразрез с предположениями командования Армии Освобождения, что верилось с трудом, — предположение же основано на чём- то?

— Это не предположение, — продолжил собеседник, — я отправляю вам видеозапись. Думаю, никакой двусмысленности вы не найдете. Мы всегда гарантируем достоверность сведений: репутация превыше всего.

— Если появятся вопросы, я перезвоню, — хмуро проговорила Линда, прогоняя дурные предчувствия.

— Конечно, конечно! Только не на личный номер. Я дам нужный контакт, где профессионалы ваш вопрос примут и займутся им гораздо оперативнее.

Короткий сигнал: получен один файл.

Тиль мгновенно сбросила вызов, поспешив перейти к данным. Чем же он руководствовался?

На экране появилось… ночное заведение? Громкая музыка, сияние прожекторов.

Как- то так она и представляла вечера в Легионах, но сейчас это совсем не на руку.

Камера подползла ближе к барной стойке. Там на одном из стульев сидел…

Нильсон? Здесь?

Компанию генералу составили двое: лицом к снимающему — молодой человек в красной рубашке, чьи черты девушка не узнавала. А лицом к Брайеру — особа в чёрной безрукавке и белых брюках, которая, напротив, показалась Линде смутно знакомой.

Голосов слышно не было — оглушительная музыка вытеснила всё. Но то, что Тиль видела, выглядело таким настоящим, что…

Даже компьютерный подлог не передал бы мимику, движения Нильсона так детально. Это был он, настоящий! Но где? Действительно в Легионах?

Видео шло несколько минут. Собеседники успели пообщаться, выпить, потом молодой человек отошёл к танцплощадке, а тот, кто держал камеру, приблизился, и люди стали видны в профиль.

Нильсон — действительно Нильсон. Без сомнений. Его привычка сжимать и разжимать кулак никуда не делась. Лицо и руки без шрамов — только Брайер мог выходить невредимым из любого сражения.

Высокая девушка напротив — Дана Вран, которую Тиль теперь тоже узнала. В конце концов, когда- то они вместе бросили вызов Титову и его людям. Да что уж, это благодаря ей и её бывшему Дару Линда вернулась с того света.

Видео закончилось. Автоматически воспроизвелось заново, потом снова и снова. Советник обратила на это внимание только к пятому повторению. Мысли уже вились вокруг: что происходит? Что сделали с Нильсоном?

Стёрли память, напросился ответ. Аккурат до момента раскола ОПЗМ и появления Армии Освобождения. Скорее всего. Титову и не такое по силам.

Мурашки пробежали по телу Линды. Она никогда не интересовалась научной стороной сверхъестественных особенностей организма тех, кого называли Одарёнными. Что её самой, что Нильсона, Титова, Вран, де Мара, Ландерс…

В мире таких были единицы, но на баланс сил они влияли существенно. Титов со своими людьми всего за несколько лет поставил всю планету на колени.

И как этому противостоять? Если стёрты воспоминания, можно ли в принципе вернуть их обратно?

Вспомнит ли когда- то Нильсон всё то, за что сражался?

Со следующей мелькнувшей мыслью Тиль закусила губу.

Вспомнит ли Брайер её?

И если нет? Если мужчина теперь навсегда останется тем, что слепили из него ОПЗМовцы?

На экране смартфона застыло изображение вечеринки в Легионах.

И… вот эти.

Что она вообще может сделать?

— С возвращением, — лаконично поприветствовал гостя Константин, подняв взгляд.

Спартанская обстановка кабинета могла удивить любого, кто не был знаком с генеральным директором лично.

Угловатый письменный стол занял не меньше четверти помещения, расположившись в самом центре (легко было догадаться, что Титов ставил в своей жизни на передний план). Стекло и чёрное дерево сложились в неброской, прямолинейной гармонии.

— Просторнее, чем раньше, — отметил Нильсон, обведя кабинет рукой.

— Масштабы другие, — усмехнулся Константин, — садись. Поговорим.

Три кожаных кресла в ряд выстроились перед чёрным столом, однако Титов указал на небольшой диванчик у стены, перед которым стоял даже отдельный журнальный столик. Да, здесь, пожалуй, гость чувствовал себя свободнее.