– Поэтому я пришлю на ваш съезд одного и самых моих доверенных демонов. Он примет дары ваши и ответит на вопросы ваши!
– я выдернула ногу, закатила глаза, изображая, как меня покидает медиумное состояние.

Я редко играю в подобные игры, но каждый клиент в нашем деле на счету, и если отсылать всех платежеспособных шизофреников и фанатиков, то можно и без работы остаться. А работа = деньги, мы, ведьмы, вопреки расхожему мнению их из воздуха не создаем.

Темный отец Акакий подскочил как ужаленный и ринулся в приемную заключать контракт. Инна будет довольна, я видела краем глаза слабый отблеск ее ауры в углу, когда изображала свой маленький спектакль - астральную проекцию, душу так сказать. А, значит, она в курсе всего, что сейчас происходило.

Все нас в конторе "Вечность - не вопрос" - работает шестеро. Инна - наш босс и по совместительству темная ведьма, она продала душу за магические способности и вечную молодость, поэтому, хотя она и выглядит на тридцатник, ей уже перевалило за сотню. Она занимается всеми организационными вопросами, а также чернухой. Порчи, привороты и тому подобные нелицеприятные действия входят в арсенал ее способностей. На мой взгляд, она находится на наивысшем уровне зла, сочетая в себе по-настоящему мощную темную ведьму и эффективного менеджера, который реально продал душу дьяволу.

Сеня - наш бледный некротик-невротик, а романтичным языком «маг-некромант» - своеобразная жемчужина нашей небольшой команды. Он умеет общаться со всем, у чего не бьется сердце, что не дышит и, по попросту говоря, мертво. Ко всему прочему Сеня имеет в своей родословной эльфов и потому не может лгать. После того как он получил об этом соответствующий сертификат и зарегистрировался в РосМагРеестре, к нему стройным маршем отправились адвокаты. Бывает такое, что живет себе мужик. Богат, красив, снова женат на какой-нибудь дамочке чуть за тридцать, а потом вдруг в свои неполные семьдесят четыре скоропалительно уходит в мир иной. Ну и поскольку умирать он не собирался, то и завещания на движимое и недвижимое за собой не оставил. Вот тут то и наступает звездный час нашего Сени. Он мужика поднимает из мира мертвых, опрашивает, а затем выдает заключение адвокатам. Клиенты к нему расписаны на месяцы вперед, практически мы с ним вдвоем приносим львиную долю прибыли нашей конторе.

По демонам специалистов у нас двое, я и Люцик. Родители Люцика поклонялись миру тьмы, пока это не стало мейнстримом, так сказать, отсюда у этого уже взрослого мужчины такое имя. Когда мать его носила, она пила какое-то экспериментальное зелье из крови все тех же демонов, что бы магия была у младенца в крови, вместе с магией Люцику достались две шишки на лбу, как зримый намек на его происхождение, раздвоенный язык из-за которого он мило шепелявит и аллергия на любые освященные предметы. В целом он очень славный мужик, верный муж, отец троих детей и один из лучших учителей темному искусству в столице России. Внешность бывает обманчива.

В приемной всегда присутствует одна их наших двух секретарш, Жанна или Снежана, будто штампованные с одной машины по производству секретарей, они хорошо справляются с расписанием и потоком клиентов и варят терпимый кофе, а большего нам и не нужно. Иногда мне кажется, что Жанна и Снежана – это не люди вовсе, а какие-нибудь духи домовые, которым Инна насильно придала человеческую форму, но зарплата у них белая, и работают они по ТК.

Ну и конечно я. Существо довольно экзотическое, но рядом с остальной нашей компанией блеклое. Ведьма рожденная, как и Люцик, только мои родители этого не хотели и довольно сильно смущались того, какой у них вышел первенец. Уж не знаю, что там и как произошло, но родилась я с длинными почти белыми волосами и золотыми глазами. На моем детском плечике был шрам из трех полос, будто оставленный кем-то из семейства кошачьих. Врачи тут же поставили диагноз «демонизм», но «демонизм» странного толка. В современно медицине выделяется много разных штаммов демонизма и ангелизма у деток, но мой встречается в единственном экземпляре. Я росла, а ни цвет волос, ни глаз не изменились и даже отметины на плече росли одновременно со мной, не стягивая кожу, как делают это обычные шрамы.

Если раньше, таких как я и Люцик забивали камнями, то сейчас общество относится к нем куда терпимее. В России всегда существовало спокойное отношение к магии, и если в Европе горели костры инквизиции, то у нас государство испокон веков сквозь пальцы смотрит на любое проявление ереси. Так, отругают для профорги, святой водой обрызгают, ну и забудут. А во время Советского Союза нас со светлыми гоняли наравне, так что нам, темным, не обидно было. Мы тогда даже единым фронтом выступали за послабление отношения к любой Религии, и во Второй мировой вместе работали, насылая страшные бураны и обращая солдат в волкодлаков, что бы в бескрайних лесах врагов рвали на части. Когда же Совок распался, то вместе со строительством храмов, мы тоже подключились и организовали собственную коалицию, институты открыли, школы, завели политиков на видных местах и даже пару демонов вызвали на нужды отечества, так сказать. Отечество нам за демонов весьма благодарно, а потому, в отличие от всего остального, более цивилизованного мира, не сажает нас в тюрьмы и не рубит головы.

Но даже если бы не восторжествовавшая толерантность, я в отличие от Люца, в этом мире бы прижилась, потому что внешне не сильно отличаюсь от обычного человека. Надо ли говорить, что это меня вполне устраивает. Метр шестьдесят ростом, волосы белые, будто я днями и ночами вымачиваю их в краске, зрачки желтенькие, но это коричневыми линзами можно поправить или простеньким заклинанием. Красотой я особенной не отличаюсь, формами тоже. Обычно те, в ком есть демонские мутации двигаются как кошки, говорят зазывным голосом или привлекают всеми способами, какими привлекает зло. Я за собой особенных способностей к очарованию к двадцати пяти годам не обнаружила, может еще проснуться. В нашем мире нельзя ни в чем быть уверенным на сто процентов.

Работа моя заключается в том, чтобы призывать или изгонять демонов, и работа эта довольно травмоопасна. Мне приходится чертить сдерживающие круги, выставлять печати и загонять в них тела мало-мальски плотные и зримые, приманивая демонов из глубин преисподней своей кровью. Кстати преисподняя – это метафора. Мы на самом деле понятия не имеем, с каких уголков нашей мульти вселенной к нам попадают ангелы, демоны и прочие мифические нематериальные сущности, но предпочитаем пользоваться лексическими определениями 19 века. Потому что у всех, кто в этот вопрос пытается слишком глубоко вникнуть, кукушка съезжает уже через месяц. Зачем я их вызываю? Частенько люди заключают с демонами сделки, те за жалкую плату в виде человеческой души могут одарить здоровьем, талантом, молодостью. Моральная сторона вопроса меня гнетет не сильно, потому что если не я вызову демона, то кто-нибудь другой. Или, упаси силы мироздания, человек догадается сам полезть в интернет за схемами вызова. Скорее всего у него ничего не выйдет, но может и получиться, и потом ищи его останки, разбросанные по частям по всей Москве.