— Эта девушка действительно вскружила тебе голову, не так ли?

Я снова пожимаю плечами, не желая признавать правду. Потому что она действительно вскружила мне голову. Хотя к настоящему времени она уже должна была превратиться в далекое воспоминание. И перестать регулярно появляться в моих мыслях и снах.

— Почему ты не позволяешь мне попытаться найти ее?

— Мне не нужны сложности или отвлекающие факторы. Не тогда, когда мы, наконец, решили отомстить.

Но это только часть правды.

Он кивает с задумчивым видом.

— Будет ли этого достаточно?

Я пристально смотрю на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты так долго злился на Хёрстов-Мэннингов, что мне интересно, почувствуешь ли ты себя удовлетворенным, когда покончишь с ними.

«Или ты все еще будешь чувствовать пустоту внутри», — он не произносит эту часть вслух, но эта невысказанная мысль витает в воздухе.

— Это доставит мне чувство удовлетворения, — обещаю я, делая еще один глоток своего пива.

Мы оба молчим. Хриплые крики толпы у бассейна в сочетании с тяжелыми, глухими ударами, доносящимися из уличных динамиков, — единственные звуки, окружающие нас, пока мы пьем бок о бок.

— Парни, я буду скучать по Западному Лориану, — говорит Лаудер, ссутулившись на стуле рядом со мной. Его глаза широко раскрыты и затуманены, а на лице — фирменная ухмылка укуренного.

— Нет, не будешь, — поправляет его Хант. — Ты просто сердишься, что у тебя не получилось потрахаться с мисс Ролинг дольше.

— Женщины постарше сексуальны, — говорит Лаудер, забирая у меня пиво и допивая остатки. — Они знают, чего хотят, и не боятся просить об этом.

— Ее как раз уволили из-за того, что она «попросила» об этом, — невозмутимо говорю я, пробуя пиво Ханта прямо перед тем, как он делает глоток.

— Это того стоило, — парирует Лаудер.

— Попробуй сказать ей об этом, — отзывается Хант. — Последнее, что я слышал, — она нигде не может устроиться на работу. Ее репутация разлетелась в пух и прах.

— Она всегда может попробовать заняться стриптизом, — предлагаю я, вспоминая ее большие силиконовые сиськи и круглую задницу.

— Ты придурок, — говорит Лаудер.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

— Я спрошу папу, может ли он чем-нибудь помочь.

Мы с Хантом удивленно поднимаем брови.

— Это был бы очень плохой шаг, — говорю я, допивая пиво Ханта. И глухой стук эхом отдается в моем черепе. — Вспомни, что случилось с последней девушкой, которую ты привел домой. А Сэм была той, кто тебе действительно нравился.

— Черт. Должно быть, я чертовски пьян, раз забыл об этом. К черту все это. Мисс Ролинг сама по себе.

Он ухмыляется, демонстрируя ямочки на щеках, от которых девушки сходят с ума.

— По крайней мере, школа Райдвилла станет хорошей сменой обстановки, — говорит Хант.

— Черт возьми, да. Новые киски, — соглашается Лаудер.

— Мы едем туда не на каникулы, — огрызаюсь я.

— Мы знаем, зачем туда направляемся, — хладнокровно отвечает Хант. — И прикроем твою спину. Всегда.

— Но это не значит, что мы не можем получать удовольствие, играя в детективов, — добавляет Лаудер. — И это вполне ожидаемо. Мы не можем просто появиться и вести себя как занудные придурки. Если мы хотим контролировать ситуацию в школе, нужно действовать как профессионалы.

В его словах есть смысл. Не то чтобы я признался в этом вслух.

— Что бы ни случилось, решения принимаю я. — Мой взгляд перебегает с одного на другого. — Мы будем играть по моим правилам, и никаких отклонений не будет.

Я бросаю многозначительный взгляд в сторону Лаудера.

— Тебе просто нравится портить мне все удовольствие, — он притворно надувает губы, показывая мне средний палец.

— Эта хренова элита — умные ублюдки с хорошими связями. Мы должны всегда оставаться на шаг впереди. Это означает ясные головы и разумные действия.

Три недели спустя

— Добро пожаловать домой, сынок, — говорит папа, хлопая меня по спине. — Джексон. Сойер. — кивает отец моим друзьям, отступая в сторону, чтобы позволить им войти. Мы бросаем наши сумки в темном холле и следуем за ним на кухню.