Он стоял у окна и в первую секунду показался Ребекке совершенно чужим в чересчур официальном деловом костюме. Вид у него был измученный, и колкие слова, которые Ребекка уже собиралась произнести, замерли у нее на губах.

– Извини, должно быть, мне на роду написано каждый раз вытаскивать тебя из ванной, – грустно улыбнувшись, сказал он. – Я нашел твой паспорт у меня в сумке, когда приехал к Дэвиду.

Я решил, что лучше привезу его сам, чем отошлю по почте.

– Очень любезно с твоей стороны, – сдержанно ответила Ребекка.

– Дело не в любезности, – произнес Джеффри, с трудом пытаясь удержаться от резкости. – Я хотел увидеться с тобой.

– Зачем?

– Где твоя подруга? – вместо ответа спросил Джеффри.

– Ушла в свою комнату.

– Ты сказала ей, что хочешь остаться со мной наедине?

– Скорее она сама решила, что я этого хочу…

Не очень разумно с твоей стороны было являться без предупреждения, – добавила она.

– Возможно, – согласился он. – Тем более мне повезло, что твоя подруга открыла дверь, когда я позвонил.

– Я все же считаю, что веду себя разумнее, чем ты.

Ребекка по-прежнему стояла на пороге комнаты, так что, когда Джеффри двинулся к ней, она вынуждена была остаться на месте – иначе пришлось бы выйти в холл, откуда их могла услышать Кэтрин. Он подошел к ней вплотную и пристально посмотрел ей в глаза.

– Я не могу позволить тебе так поступать, – тихо сказал Джеффри, – Я не верю, что неделя, которую мы провели вместе, значила для тебя не больше, чем просто отдых со случайным знакомым. Я люблю тебя! И хотя ты изображаешь равнодушие не хуже профессиональной актрисы, в глубине души ты испытываешь ко мне то же самое чувство. Признайся в этом.

Ребекка с трудом выдержала его требовательный взгляд, и с губ ее уже готова была сорваться ложь, когда Джеффри, словно почувствовав это, закрыл ей рот поцелуем, властным и одновременно нежным; Ребекка коротко всхлипнула и упала в его объятия.

Негромкое гудение домофона заставило их очнуться. Ребекка вздрогнула и, с трудом отстранившись от Джеффри, подошла к двери и нажала клавишу.

– Ребекка? Привет, это Сэм. Кэт сказала, ты сегодня ночуешь у нее. Зашел вас навестить.

– Привет, Сэм, – сказала она внезапно охрипшим голосом. – Заходи. – Молодая женщина нажала кнопку, открывающую наружную дверь, и обернулась к Джеффри, тщетно пытаясь найти подходящие в данной ситуации слова. Но, так ничего и не придумав, беспомощно пожала плечами и постучала в дверь комнаты Кэтрин.

– Приехал Сэм. Он сейчас поднимется.

Выйдя в холл, Кэтрин подозрительно взглянула на подругу.

– Ты в порядке?

– Нет, – призналась она.

Затем они вместе вошли в гостиную. Ребекка заметила, что Джеффри, по крайней мере внешне, полностью сохраняет самообладание.

– Сожалею, но мне пора идти, – сказал он. – Сегодня вечером приезжают мои родители, чтобы провести в Лондоне уик-энд, и мы с братом встречаемся с ними за ужином.

– Спасибо, что завез мой паспорт, – машинально ответила Ребекка.

Кэтрин, переведя взгляд с одного напряженного лица на другое, выскользнула из гостиной и открыла входную дверь, впуская Сэма.

Джеффри внимательно оглядел новоприбывшего и, пока их представляли друг другу, не отрывал глаз от его лица.

– Прошу прощения, – сказал он затем, – но сейчас мне нужно идти. – Повернувшись к Ребекке, Джеффри добавил:

– Ты меня не проводишь?

Под любопытными взглядами двух пар глаз Ребекке ничего не оставалось, как подчиниться.

– Когда ты возвращаешься в Стэнфилд? – спросил Джеффри, едва дверь за ними закрылась.

– В воскресенье.

– Значит, мы больше не увидимся? – помолчав, снова спросил он.

– Полагаю, нет, – ответила Ребекка, но уже не так уверенно, как прежде. Мгновения, проведенные в его объятиях, сказались на ее решительности.

– Кстати, этот Сэм Вудхауз – тот самый парень, который был твоим первым любовником? – полюбопытствовал Джеффри.

Ребекка пожала плечами.

– Да, тот самый.

Они смотрели друг на друга в тяжелом молчании, которое с каждой секундой становилось все невыносимее.

– В последний раз прошу тебя изменить решение, – наконец произнес Джеффри, и его умоляющий тон болью отозвался в ее сердце.

– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, – ответила Ребекка дрогнувшим голосом, не в силах глядеть ему в глаза.

Лицо Джеффри словно окаменело.

– Будь я проклят, если попрошу об этом снова! Я прошу снисхождения у присяжных в суде, но в жизни у меня это плохо получается! – Он сделал паузу, но Ребекка по-прежнему молчала. – Что ж, – продолжил Джеффри ледяным тоном, – будем считать, что с этим покончено. Мне очень жаль. Прощай.