И вдруг показалось, что мечта начала сбываться, когда ее нашел нотариус и помог оформить внезапно свалившееся наследство. От отца. Аня и сама не поняла, но соблазн хоть раз в жизни получить что-то своё, был так велик. И вот она приехала.

Реальность разочаровала.

Ветхий домик с дырявой кровлей. Давно запущенный огород, одичавший сад. И абсолютно вымершая деревня. Местные – кто-то дожил свой век, кто-то уехал в город. Когда она только приехала сюда, то целые пятнадцать минут в сердце теплилась надежда, что ферма, которую нахваливал нотариус, до сих пор работала, однако с каждой минутой ощущение, что ее обманули, усиливалось.

Глава 2

А затем Аня увидела ту самую ферму. С тоской, ужасом и даже шоком разглядывала деревенские домишки, поля, далёкие линии электропередач, которые сюда попросту не были проложены, и другие местные достопримечательности, место которых было на свалке. Их использовать мог только не особенно брезгливый бомж или какой-нибудь студент-путешественник, который бы шумно восторгался отличными декорациями для съёмок ужастика или фильма про апокалипсис. А потом бы вернулся в свою тёплую квартиру и навсегда забыл про этот ужас.

А ей тут жить, между прочим!

Железнодорожная станция представляла собой лишь несколько скамеек прямо возле шпал. И Ане пришлось тащиться пешком с громадным чемоданом на колёсиках. Это было всё её имущество.

Первые подозрения, что что-то очень сильно не так, возникли, когда Аня услышала тишину, густо замешанную на звуках природы, которые в обычной жизни слышишь только ночью в дачных или сельских домишках.

Нет, в октябре сверчки не стрекотали и даже птицы не пели, только вороны каркали. Однако деревья лесополосы, обрамляющей дорогу с остатками асфальта, жуткими колеями и ямами, шумели, в них пел ветер. И тишина угрожающе нагнеталась с каждым шагом.

Сначала Ане казалось, что она слышит своё дыхание, а чуть позже – что едва ли не начала вслушиваться в ток крови. А пульс отдавался тамтамами в голове, тут же начавшей болеть от избытка чистого воздуха.

Тогда, когда она приближалась к селению "Черноземка", ориентируясь исключительно на дорогу, потому что мобильной связи тут не было, ей невольно вспомнились опыты, когда учёные создали комнату, куда не проходили звуки, и люди едва не сходили там с ума.

Уже завидев первые домики, Аня начала ощущать зов громадной задницы, поджидавшей её в конце пути. Не гавкала ни одна собака! Не кричали дети. Не выли транспортные средства.

И вокруг никого не было.

Не шмыгали кошки, не бегали бездомные и домашние псы, никто не вышел за порог, чтобы посмотреть на гостью.

Аня всегда ощущала, когда на неё смотрят, даже если смотрели на её спину, где у неё глаз не было. Какое-то странное ощущение, которому она с детства привыкла доверять. И когда она вошла в деревню, то застыла на месте от шока. Потому что на неё никто не смотрел. Ни одного человека здесь попросту не было.

А когда в яме посередине дороги она увидела брошенный велосипед, старый, но ещё на ходу, хоть и с немного спущенными шинами, Аня мгновенно пала духом.

Ведь было понятно, что никто просто так в месте, где проживали люди, рабочий велосипед не бросил бы. Чтобы его потом никто не подобрал и не приспособил под свои нужды.

Так что она решила взять этот велосипед себе. По крайней мере, некому ей возразить. И пообещала самой себе вернуться за ним, руки и так уже болели от тяжести чемодана.

Когда же девушка бродила по улочкам, то падала духом всё больше и больше. Ей чудилось, что она достигла самого дна, осталось только, чтобы снизу, с самого ада, кто-то постучал и спросил, как дела. А Аня бы смогла вволю поплакаться на свою тяжёлую долю.

Свой дом она нашла не сразу, проблуждав мимо домов с пустыми окнами, которые пугали, как незрячие глаза, мимо заросших бурьяном садов, которые осенью превратились в пожухлую траву. Листья на некоторых деревьях поражали ярким кроваво-алым или золотисто-жёлтым великолепием.

Проходя мимо пруда, заросшего камышами, Аня впервые задумалась о том, что будет делать в заброшенной деревне. Сперва она ещё рассчитывала на ферму, но проходя мимо нескольких строений на большом участке земли, отметила, что ферма, конечно, когда-то была... Но её сожгли. Либо конкуренты, либо просто случился пожар. Однако интуиция ей подсказала, что дело тут нечисто.

Увидев родной дом, ей захотелось заплакать. Что она и сделала, устроившись прямо на пороге домика, словно сбежавшего – но без куриных ног – из какой-нибудь древней русской сказки. Нет, конечно, может в сказках в таких домиках считалось нормальным жить-поживать да добра наживать, но в современном мире ей хотелось бы иметь дом с электричеством, газом, и, желательно, с соседями рядом! А не селиться в заброшенной деревне, напоминающей иллюстрацию к компьютерной игре про постапокалипсис.