Естественно, в Рубенс-студии не стихали разговоры по поводу «беспутного поведения» миссис Оуэн. Жильцы начали складывать два и два, и спустя непродолжительное время пришли к твёрдому заключению, что падение честной женщины чуть ли не день в день совпало с появлением в студии № 8 молодого Гринхилла.

Все замечали, что по вечерам он уходит позже остальных, однако никто не предполагал, что из-за работы. Подозрения вскоре переросли в уверенность, когда стекольщик увидел миссис Оуэн и Артура Гринхилла за обедом в ресторане «Гамбиа» на Тоттенхэм-Корт-роуд.

Рабочий, который пил чай у стойки, особо отметил, что счёт оплачивала миссис Оуэн. А обед был роскошным – телячьи котлеты, вырезка, десерт, кофе и рюмочка ликёра. Когда пара покинула ресторан, явно пребывая в чудесном настроении, молодой Гринхилл курил дорогую сигару.

Сведения о подобном недопустимом поведении рано или поздно должны были дойти до ушей и глаз мистера Оллмана, владельца Рубенс-студии; и в конце января он без лишних слов приказал миссис Оуэн через неделю покинуть его дом.

«Миссис Оуэн ничуть не расстроилась, когда услышала моё уведомление, – сообщил мистер Оллман на дознании. – Напротив, она ответила мне, что у неё достаточно средств, и она работала в последнее время только ради того, чтобы чем-то заняться. И добавила, что найдётся много друзей, которые позаботятся о ней, потому что у неё есть небольшое состояньице, которое она может оставить любому, кто «знает, как снискать её благосклонность».

Однако, вопреки этим утверждениям о веселье, мисс Бедфорд, снимавшая студию № 6, заявила: возвращая ключ в комнату смотрительницы в 6.30 пополудни, она застала миссис Оуэн в слезах. Смотрительница была безутешна и не пожелала рассказать мисс Бедфорд о своей беде.

А двадцать четыре часа спустя её нашли мёртвой.

Присяжные коронера вынесли открытый вердикт[98], и полиция поручила детективу-инспектору Джонсу навести справки о молодом мистере Гринхилле, чью близость с несчастной женщиной не замечал только слепой.

Детектив навёл справки в Биркбек-банке. И там обнаружил, что миссис Оуэн после беседы с мистером Оллманом сняла со своего счёта все деньги, около 800 фунтов стерлингов, результат двадцати пяти лет экономии и бережливости.

Но непосредственным результатом работы детектива-инспектора Джонса стало то, что мистер Артур Гринхилл, литограф[99], предстал перед магистратским судом на Боу-стрит по обвинению в причастности к смерти миссис Оуэн, смотрительницы Рубенс-студии на Перси-стрит.

– Это судебное расследование – одно из тех немногих интересных, которые мне, к сожалению, пришлось пропустить, – продолжил Старик в углу, нервно подёргивая плечами. – Но вам не хуже меня известно, что поведение юного обвиняемого произвело крайне неблагоприятное впечатление и на судью, и на полицию, и с каждым новым свидетелем его положение неуклонно ухудшалось.

Гринхилл был симпатичным, довольно грубоватым молодым парнем, который изъяснялся с таким акцентом кокни[100], что мурашки бежали по коже. Он явно и сильно нервничал, запинался на каждом слове и неоднократно давал ответы явно наобум.

Его адвокатом выступал отец – грубоватый пожилой человек, внешне напоминавший скорее сельского юриста, нежели лондонского законника.

Полиция выдвинула довольно веские доводы против литографа. Медицинские исследования не выявили ничего нового: миссис Оуэн умерла в результате переохлаждения; удар по затылку был недостаточно серьёзным, чтобы вызвать что-либо, кроме временной потери сознания. К моменту появления судебного медика жертва уже была мертва, и никто не мог определить, когда это произошло: час назад, пять или двенадцать часов.

Внешний вид и состояние комнаты, в которой мистер Чарльз Питт обнаружил несчастную женщину, снова рассмотрели в мельчайших деталях. Дневная одежда миссис Оуэн была аккуратно сложена на стуле. Ключ от шкафа лежал в кармане её платья. Дверь была слегка приоткрыта, но оба окна – распахнуты настежь; сломанную створку одного из них надёжно и аккуратно закрепили куском верёвки.

Поскольку миссис Оуэн явно собиралась отойти ко сну, судья, натурально, указал на несостоятельность предположения о несчастном случае. Никто в своём уме не станет раздеваться при температуре ниже нуля и полностью открытых окнах.

После этих заявлений в ложу для свидетелей вызвали кассира Биркбек-банка, который рассказал о визите смотрительницы в банк.

«Было около часа дня, – начал он. – Миссис Оуэн подошла ко мне и предъявила чек на 827 фунтов стерлингов, всю сумму её счёта. Она выглядела невероятно счастливой и весёлой и говорила о том, что ей нужно много денег, поскольку она собиралась за границу к своему племяннику, у которого ей предстояло вести хозяйство. Я предупредил её, что с такой крупной суммой не следует забывать об осторожности, и не стоит необдуманно тратить деньги, как часто поступают женщины её класса. Она ответила со смехом, что намерена соблюдать осторожность не только в настоящем, но и в будущем, так как собирается сегодня же пойти в контору адвоката и составить завещание».