Роб рванул вперёд, поудобнее перехватив древко алебарды. Плеть, что вроде как шёл сзади, внезапно и совершенно незаметно оказался впереди. Из-за его спины Роб увидел Джо – вышибалу из «Жёнок». Джо с размаху влепил кулаком в лицо низкорослой худой девчонке – и та с криком упала на мостовую. На помощь, видимо, звала она же. Одна из шлюх, что ли?

Роб притормозил, расслабившись. Дела борделя его не касались. Все девки там – или добровольно, или куплены за долги, до тех пор, пока долг не отработают. В общем, Джо в своём праве.

Тут на крыльце борделя, под обшарпанной вывеской с коряво нарисованной голой бабой, показалась владелица – её в городе все называли просто Леди. Крикнула:

– Проучи новенькую, Джо! Только лицо не попорти, ей ещё работать!

Джо ухмыльнулся, замахиваясь. Девка – похоже, та самая, о которой Том рассказал сегодня – так и сидела, не очухавшись ещё от первого удара. Водила бессмысленно глазами – и вдруг остановила взгляд на нём. Может, понадеялась на помощь стражника? Зря – она теперь полностью в воле Леди. Жалко даже – девка-то симпатичная. Миловидное лицо, пусть и детское совсем – ей на вид лет пятнадцать, – по плечам рассыпаны светлые вьющиеся волосы… И глаза – ясные, синие, пусть и зарёванные сейчас.

Роб отвернулся, в голове мелькнуло, что надо вести Третьего дальше – и спешить домой. Ну, сперва, конечно, в казарму, потом...

Звонко щёлкнула плеть, через миг отчаянно завопил Джо.

Роб резко развернулся. Вышибала прыгал на месте, баюкая кровоточащую руку. Леди, кажется, хотела закричать, но резко заткнулась: узнала Плеть. Сам брат Мартин спокойно произнёс – вроде, и тихо, но так, что услышали все:

– Слава Триликому. Я очень хотел бы узнать, что здесь происходит.

Леди, подобрав пышную юбку, сбежала вниз по ступенькам крыльца, что-то шепнула Джо. Тот, не отнимая от груди раненную руку, стремительно скрылся в борделе.

Леди повернулась к Плети, заискивающе улыбнулась:

– Слава Триликому, достопочтенный монах…

– Брат Мартин, – представился Третий, перебив её. – И я всё ещё не услышал, почему на улице, посреди города, избивают девицу.

Леди стремительно затараторила:

– Это должница, брат Мартин! Я порой выкупаю долги у нашего барона, чтобы найти работниц в своё заведение. Девка – моя по праву владения долгом, и ближайшие лет семь она его не отработает!

Плеть кивнул и спокойно продолжил:

– Закон един для всех. И у закона о долговых обязательствах есть два исключения: отработка воинским трудом, где должник рискует жизнью своей, и отработка в домах терпимости, где должница теряет честь свою женскую – возможны только при согласии должника или должницы. А без оного – ищутся иные пути отработки долга.

Леди побледнела, Роб хмыкнул про себя. Конечно, закон есть, и знают его все. Только – бордель-то в городе один. И ходят в него все, кто может себе позволить – и члены городского совета, и сотник. Говорят, даже сын пастора не брезгует, пусть отец его такое явно не одобряет. Они – опять же, по слухам – вообще постоянно собачатся. Лет семь назад жена пастора попалась на измене – и он сам выволок её голой на площадь и высек плетью до полусмерти. Любовник свалил из города, избежав наказание, а она, не выдержав позора, повесилась. Сын отца не понял и не простил, пусть все и делали вид, что в семействе пастора тишь да гладь.

Ну а на закон о должниках всем проще и выгоднее закрыть глаза.

Леди выдавила сквозь зубы:

– Она согласилась. Всё законно.

Плеть молча подошёл к ошарашенной девке, взял её за плечи и рывком поставил на ноги. Она пискнула испуганно – а потом вдруг закричала:

– Враньё! Я – не хочу! Я убежать хотела!

– Заткнись! – зашипела Леди. Кажется, она хотела сказать ещё что-то. Оправдаться, а то и – взятку посулить. Брат Мартин не позволил, одним нетерпеливым жестом заставил её заткнуться. Спросил – у девки:

– Ты сколько здесь?

– Неделю.

Достав из-под рясы Трипутье, он кивнул и тихо забормотал молитву, после – осенил девку священным знаком. На миг ладонь Плети вспыхнула ярким светом – так, что Роб даже зажмурился. А потом по пальцам монаха вдруг побежала склизкая чёрная грязь. Он отряхнул кисть, вытер о плащ. Коротко сказал:

– Порченая.

Девка вздрогнула, побледнела – и разревелась, спрятав лицо в ладонях.

– Ты, значит, против была?

На вопрос Плети она закивала, тихо подвывая и не открывая лица. Брат Мартин повернулся к Леди.

– Закон един для всех, – повторил он. – Наказание за злоупотребление правом долга – пятнадцать плетей. По праву монаха Третьей Ипостаси, наказание исполню немедленно.

Леди прерывисто вздохнула и, отступив на шаг, схватилась за сердце. Роб с трудом скрыл улыбку – он надменную хозяйку борделя никогда не любил. Ходил к «Жёнкам» ещё до Марты, да и после женитьбы – чего уж – заглядывал иногда.

Следующие слова Плети понравились ему ещё больше:

– Снимай платье и становись на колени. Чем быстрее будет исполнено наказание, тем быстрее ты будешь чиста пред Триликим.