Мы вышли с Мельником на улицу и побрели к проходной, ибо на территорию нас даже на красивой машине не пустили. «Сапоги», что с них взять. Хоть и в белых халатах.

– Какие планы? – спросил я Мельника, когда мы поехали в сторону Донского монастыря.

– Да пойду на «скорую» устраиваться завтра. Работа у меня в Орле – шлак, общага – одна пьянь, и перспектив никаких. Да и поговорить почти не с кем.

– А Дима?

– Так он уже давно в Москве, в ментовке служит. В Пролетарском РУВД.

– Недалеко, можем заехать.

– Нет, пожалуй… Посрались мы с ним немного… Потом как-нибудь. Переночевать у тебя можно?

– Валяй. Поехали, продуктов купим, а то кот с голода умрет. Но перед этим съест нас.

– И охота ему бегать по такой жаре? – Витя кивнул на парня, ровно бегущего по Орджоникидзе вдоль ограды кладбища.

Я мельком глянул на бегуна. А я ведь его знаю. Вспоминал недавно. Шумов, тот самый обладатель коллекции винила. Появилась даже мысль остановиться, поговорить насчет музыки, но я ее отогнал. Скажет: «Не интересует» и побежит дальше. Чем я его увлечь могу? Знанием даты смерти Брежнева? А оно ему надо? Так что я только угукнул и чуть добавил газу, ускоряясь перед выездом на Ленинский.

Вечером позвонил Морозов. Мне даже стало стыдно немного: за последнее время я слегка самоустранился от работы в Институте питания. И не то что не до того было, просто вот на стадии подготовки бумажек мой энтузиазм сдох. Никак я себя не мог заставить заниматься этой фигней. То, что в мое время занимало три секунды редактирования таблицы, здесь выливалось в перепечатывание всего листа на машинке и рисование этих таблиц вручную, под линейку. Ладно, я этим не занимался. Но всё равно.

– Давай завтра с утра к нам, – сказал он. – Прогоним еще разочек доклад начальству, потому что к тринадцати часам едем к Евгению Ивановичу. Всё понял?

– Всё, утром буду.

Отлично, работа двигается. Надеюсь, Чазов будет доволен результатами. Вернее, он уже доволен, о ходе исследования ему докладывали, но итог – всегда приятно. А когда начальнику хорошо – и подчиненным может достаться пряников. Напечатают еще несколько статей. Опять же, в «Ланцете» можно отметиться. А в «Нэйче» их буржуинский ничего посылать не будем, раз они нас продинамили. А вот интересно, могут дать кандидатскую степень без защиты? Вместе с институтским дипломом? Смешно, конечно. Просить не буду. Я точно знаю: без ученой степени можно прожить долго и счастливо. Сам пробовал. Вообще этот факт на самооценку не повлиял никак.

Чтобы не спешить с утра, погладил рубашку и брюки с вечера. Мельник, молча наблюдавший за мной, не выдержал и спросил:

– На свидание собрался, что ли?

– Хуже. На свидание достаточно свежих носков без дырок и чистых трусов. Можно не гладить ничего даже. Тогда даме будет в сто раз приятнее блистать рядом с тобой красотой безо всяких помех. Это на работу.

– Знаешь, мать любит рассказывать про мужика из их деревни, который учиться пошел. Мол, пообещал, что будет это делать до тех пор, пока за каждое его слово не начнут давать рубль. Жили они бедно, отца на войне убили, голод, одежды нет. А он после школы в техникум пошел. Мать его умоляла пойти работать, а он не послушал…

– Ну, и чем кончилась история? – спросил я, когда пауза в рассказе слегка затянулась.

– Профессором стал в Киеве. Мать к себе забрал.

– Американская мечта на советский лад, – оценил я повествование. – Трудись упорно и будет тебе счастье. А ты к чему это рассказывал?

– Так и ты, видишь, учился и получил квартиру, машину, и на работу ходишь в рубашке с галстуком.

– Не совсем верно. Мне повезло, считай. Будто в лотерею выиграл. А с галстуком и на сто десять рублей зарплаты на работу ходят. Ладно, чтобы с утра не забыть. Вот тебе ключ запасной, когда вернусь, не знаю. Еду найдешь сам. Придешь раньше, не сочти за труд, покорми кота. Его рыба отдельно в холодильнике, только всю не давай. Если ты не против, я спать.

Вы знаете способ быстро расположить ложку в мойке так, чтобы в нее попала струя воды и брызги полетели во все стороны? Кто начал рассказывать про метки и многократные тренировки, проиграл. Достаточно подойти и открыть вентиль в единственной глаженой рубашке. Ложка сама подтянется на нужную позицию и усилит напор до необходимой кондиции. Пришлось срочно сушить одежду утюгом.

Глядя на Чазова, трудно было понять, в каком он настроении. Помариновали нас в приемной немного, но это обычное дело. К середине дня график в любом случае сдвигается.

Академик послушал Морозова, покивал итоговым цифрам. Результат оказался довольно ошеломляющим, теория ложилась в факты без изъянов. Я сидел в стороне и пытался не отсвечивать. Спросят – скажу, а с инициативой лезть нечего. Ибо она, как известно, оборачивается против самого инициатора.

Побывав в Таиланде, я удивился одной вещи. Среди местных найти любую помощь крайне просто – надо всего лишь показать человеку, что ты в этом нуждаешься. Это они карму так поднимают себе для последующих перерождений. Но если не просишь, то они тебя трогать не будут, потому что уважают желание каждого жить как ему хочется. Надо записаться в буддисты, наверное. Как там пел Высоцкий? «Хорошую религию придумали индусы – что мы, отдав концы, не умираем насовсем».