Солома разбежалась, колола всех везде.

Теперь летит спокойно соломенная жизнь,

от шалости и горя мне шепчет: «Воздержись».

Белеет на природе прохладный солнца луч,

чем дальше от восхода, тем больше жизни круч.

2002

Бай, бай один!

Птицы поют над окном свои песни.

Солнце сияет над лесом с утра.

День пробуждения свободный и бесы

с ним не проснулись. Спокойно. Ура!

Ты остаешься вчерашним и черствым,

ты остаешься всегда за бортом.

Я забываю, что было днем черным,

я забываю тебя и твой дом.

Словно отпели мы песни из сердца,

мы распрощались спокойно, без слез.

Бай, бай один, одинокий и серый,

я покидаю все таинство грез.

Я просыпаюсь одна в своем доме,

мне так спокойно, что ты далеко.

Нерв исчезает с тобою фантомом,

мне хорошо, мне так знаешь, легко.

Бай, бай один, хоть кури, хоть шатайся,

время тяни, из резины оно.

С лучшим шофером и другом братайся.

Небо уже голубеет давно.

Это же чудо, заветное чудо,

душу свою оторвать от тебя.

Кушай, готовь сам себе свое блюдо.

Птицы, я с вами! – кричу им любя.

2002

Чудо-женщина

Чудо-женщина нашей эпохи

в этот солнечный, ветреный день,

где она? Как относятся Боги

к этой женщине, где ее тень?

С увлеченьем поет чудо-песни,

гривой дикой пленяя людей,

рассыпаются розы из лести,

от улыбок, приветов, вестей.

Просто чудо, экранная дива,

я не знаю ее наяву.

Кто-то видел ее, ее деву.

Я не зритель из зала. Зову

ее образ всегда на экране,

перебрав все каналы программ,

с ней любовь моя связана, раны,

увлеченья. О, жизнь, ты – экран!

Чудо-женщина вышла за принца,

он ей замок построил, забор.

Она в замке закрытом томится,

только видит забор или бор.

Больше я на экране не вижу

чудо-женщины, песен ее,

не увижу уже, не услышу,

на экранах лишь принц, но ее.

2002

***

Когда душа витает на свободе

среди программ, дискеток и кассет,

когда она запрятана в кроссворды,

тогда певцы, актеры икс и зет.

И вдруг удар, удача, остановка.

Среди других есть явный рекордсмен!

Певец красивый – сердцу установка,

он очень модный, очень, тем и смел.

Смотрю других, красы не замечая,

певца же волос, будто бы в руке.

Я знаю о нем мало и не чаю,

увидеть его снова налегке:

волнующим, пленительным, поющим,

и новых песен слышать нежный тон.

Аристократ изнеженный и южный,

а из души мерцает милый стон.

Но он исчез, исчез и он с экрана,

другие есть, а этот никогда…

И нет любви и нет его дурмана.

Эй, появись, дай счастья иногда.

2002

***

Снега сошли, остался иней

и ветер дует суховей,

и чистота прозрачных линий,

как бы черты изящных фей.

Такое утро меркантильно,

и чистота на всех буграх,

и небеса почти стерильны,

и каждый солнцу утром рад.

И чистота в моем сердечке,

гуляет ветер в пустоте.

Я словно дикая овечка

мужчин забыла. Что же те?

Они исчезли за долами,

они ушли, и кто куда.

Я не окликну их словами,

для всех останусь: просто, та.

В такое утро запоздало

пишу я строчку за строкой,

стою у двери я устало.

Несутся буковки рекой.

Он не спешит. И дверь закрыта.

Премудрый ключ и мудрый код.

Опять у старого корыта

чужой забытый бродит кот.

29 марта 2002