Из искры возгорится пламя
Александр Иванович Одоевский
Предисловие
Прорыв блокады Ленинграда, случившийся в январе 1943 года, получил название операция «Искра». Название было предложено самим генералиссимусом, Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Главнокомандующий руководствовался в выборе ровно одним – «Искра» – первая революционная газета основанная Лениным. И нет более символического названия для операции по прорыву блокады «Города трех революций» 1 , чем назвать ее в честь первой революционной газеты.
1
Народное название Санкт-Петербурга
Прорыв длился шесть дней – с 12 по 18 января 1943 года. Проводился силами Ленинградского и Волховского фронтов при содействии артиллерии и авиации Балтийского флота и Ладожской военной флотилии. Ленинградским фронтом командовал генерал-лейтенант Леонид Александрович Говоров, Волховским – генерал армии Кирилл Афанасьевич Мерецков.
К концу 1942 года войска Ленинградского фронта и Балтийский флот были изолированы от «Большой земли», и, по сути, находились в такой же блокаде, как и сам Ленинград. В течение всего 42-го Красная Армия дважды пыталась прорвать блокаду. Обе операции (Любанская, и Синявинская) провалились.
Образовался так называемый Шлиссельбургско-Синявинский выступ или «бутылочное горло» 2 , как назвали это место немцы – плацдарм шириной 12 км, упирающийся в Ладогу между Шлиссельбургом и деревней Липки, занятый частями немецкой 18-й армии.
Ставкой ВГК 3 был разработан план новой третей по счету операции. Впервые решено было прорывать блокаду не с одной стороны (как это было ранее), а с двух. Ленинградский и Волховский фронты должны были одновременно двигаться друг другу навстречу и «разгромить группировку противника в районе Липка, Гайтолово, Московская Дубровка, Шлиссельбург и, таким образом, разбить осаду г. Ленинград».
2
Flaschenhals (нем.)– «горлышко бутылки»
3
Верховное Главное Командование
На подготовку был отведен месяц. За это время в войсках должны всесторонне подготовиться к предстоящему наступлению, и полностью скоординировать свои действия. К концу января фронты должны встретиться на линии: река Мойка – Михайловский – Тортолово.
Для наступления сформировали ударные группировки Ленинградского и Волховского фронтов, усиленные артиллерийскими, танковыми и инженерными соединениями, в том числе из резерва Ставки ВГК. В целом ударные группировки двух фронтов насчитывали 302 800 солдат и офицеров, около 4 900 орудий и минометов (калибром 76-мм и выше), более 600 танков и 809 самолетов.
Прорвать предстояло оборону шлиссельбургского-синявинского выступа («Бутылочное горлышко»), где сосредоточились основные силы 26-го и часть дивизий 54-го армейских корпусов 18-й армии, численностью около 60 000 солдат и офицеров, при поддержке 700 орудий и минометов и около 50 танков (в том числе 10 новейших танков «Тигр») и САУ 4 .
Осознавая значительное превосходство советской армии в живой силе и технике, командование Вермахта рассчитывало на мощь и крепость своей обороны. Каждый поселок, каждая роща и холм представляли собой единую глубоко эшелонированную оборону, с ДЗОТами 5 и артиллерийскими батареями, окруженную минными полями и проволочными заграждениями 6 .
4
Самоходная артиллерийская установка
5
Деревоземляная огневая точка
6
Вся эта многотысячная немецкая группировка сосредоточилась на квадрате примерно 15 на 15 километров. На этом по размерам крохотном участке и предстояло сойтись двум армиям
Глава 1
Штурмовые отряды
Тяжело в учении – легко в походе! Легко в учении – тяжело в походе!
Александр Васильевич Суворов
Командир 136-й стрелковой дивизии, генерал-майор Симоняк, как всегда лично, стоял и смотрел, как батальон отобранных им бойцов возвращался усталым шагом с противоположного берега замерзшего озера недалеко от поселка Токсово 7 .
7
Токсово – посёлок городского типа во Всеволожском районе Ленинградской области
– Плохо, – напряженно, чуть разжав губы, произнес генерал, узкие его глаза, почти полностью скрытые веками, пристально вглядывались в приближающиеся отряды. Слышны были веселые разговоры – шутили солдаты, некоторые на ходу даже закуривали; впереди шли командиры рот. Только командиры вошли на берег, генерал поманил их к себе.
Отдав честь, командиры, молодые капитаны, вытянулись перед генералом.
– Плохо, – повторил он, еще сильнее сжав губы и сощурив веки, что глаз было не разглядеть. – Десять минут, – Симоняк показал секундомер, которым он замерял время штурма, – десять минут, – повторил, – ваши роты плелись по льду и четверть часа взбирались на берег. Вы все мертвецы, – долгая пауза, заставившая командиров вытянуться до нерва. – Их гаубицы разрушат лед, наша дивизия, танки не переправятся на левый берег. Операция сорвана, тысячи ленинградцев, что умирают сейчас от голода и верят в свою Красную армию, останутся без хлеба. И всё потому, что вы не смогли преодолеть эти восемьсот метров льда за отпущенные вам пять минут. Полчаса даю на отдых, и по приказу – в атаку. Через пять минут вы должны быть на том берегу. А чтобы вам бежалось веселее, через ваши головы будут бить пулеметы… не холостыми. Тридцать минут на отдых, – генерал не сказав более ни слова, зашагал к пулеметным расчетам, что выстроившись вдоль берега, ждали приказа.
Отдав честь, капитаны скоро вернулись к своим группам.
– Плохо, товарищи красноармейцы, – командир, что подошел к своим бойцам, что ближе остальных стояли от Симоняка на берегу, повторил слова генерала, причем в самых ярких красках. – Через полчаса мы побежим штурмовать условно-вражеский берег. Побежим быстро, как ветер. И побежим под музыку наших пулеметов.
– Разрешите обратиться, – прозвучал молодой удивленный вопрос, увидев согласный кивок, красноармеец спросил. – Как это, через головы будут бить пулеметы?