В спальне я кладу под подушку сухой лепесток белой лилии.

Москва, сентябрь 2022 года

– Ты понимаешь, что это давление, Диана? Ты не даешь мне нормально принять решение!

Я старался говорить спокойно. Диана вздыхала в трубку. Это все было спланировано заранее. Едва услышав, в чем именно состоит проблема моей клиентки, я прервал ее и сказал, что мне нужно позвонить.

Клокоча от ярости, спустился вниз, спросил у Светы, когда Людмила Евгеньевна записалась на прием. Света проверила дату и сказала, что три дня назад. Диана заранее предполагала, что я, скорее всего, откажусь. И подготовила запасной вариант. Это просто преследование какое-то! И оттого пугает. И немножечко восхищает.

– Я не давлю, я показываю тебе перспективы, – сказала она. – Вот это дело так же щедро оплатит ПАР. Ты же понимаешь?

Я выдул огромное облако дыма и снова затянулся.

– Я понимаю, что ты затеяла игру, в которую я не хочу играть. Я взрослый человек, Диана. А ты устраиваешь цирк.

– Ну, давай, взрослый человек, сделай свою работу, – сказала Диана. – Человек легально пришел к тебе на прием, записался. Ты ее развернешь?

– Кажется, ты говорила, что у ПАР нет профайлера. А вот юристов, по-моему, как говна за баней. Найдут Людмиле Евгеньевне другого. Все, не звони мне больше. Мой ответ – «нет».

Я положил трубку, выбросил окурок в урну и вернулся в бюро. Нет, связываться с таким игроком я точно не хочу. Диана будет и дальше так же поступать, чтобы добиваться своего. Неплохое качество, наверное, но мне не подходит.

Света встретила меня встревоженным взглядом и стаканчиком кофе в руке. Я взял его, поблагодарил и пошел на второй этаж.

Людмила Евгеньевна говорила по телефону.

– Все, моя дорогая, я вынуждена с вами распрощаться. Я все поняла, я все сделаю. Все, все, все.

Она близоруко прищурилась, нажала на красную кнопку. Я успел увидеть, что разговаривала Людмила Евгеньевна с Дианой Соловьевой.

– Ну что, Людмила Евгеньевна, – сказал я, – не смею вас больше задерживать. По вашему вопросу вам окажут помощь в профсоюзе, у них достаточно компетенции и полномочий…

– Я знаю, мой дорогой, я все знаю, – сказала она. – И также знаю, что наш поступок был очень некрасивым. И я не могу сказать, что у меня безвыходная ситуация, совершенно нет.

– Верно, – ответил я, – и, записавшись на прием, вы лишили кого-то возможности решить свою проблему. Люди сюда приходят, чтобы получить помощь, когда они оказались в очень тяжелом положении. Помощи профсоюза им не видать. А на адвоката денег нет. Диана заигралась.

– А я ей помогла, – ответила Людмила Евгеньевна. Вид у нее был удрученный: кажется, до нее начало доходить, что игра Дианы зашла слишком далеко. – Я скажу последнее и сразу же уйду. С вашего позволения.

Да чтоб вас!

– Я позвоню нашему администратору и, если нет живой очереди, выслушаю вас.

Я набрал Свете. Она сказала, что в живой очереди есть один человек, но его уже забирает освободившийся раньше времени адвокат. Я попросил Свету сообщить мне, если кто-то придет вне очереди.

– До конца консультации есть полчаса. Если придет кто-то, я попрошу вас уйти. Хорошо?

– Да, спасибо, я вас поняла.

Лицо у нее напряглось, словно она готова в любую секунду исчезнуть с лица земли. Мне стало ее жаль. Она не выглядела ни интриганкой, ни манипуляторшей. У нее действительно есть проблема. Вот только вместо реальной помощи Диана воспользовалась ею, чтобы надавить на меня. Людмила Евгеньевна, возможно, даже не поняла, как оказалась втянута в авантюру. Но при этом она не глупа, чтобы отрицать свое участие.

А что чувствует она? Я попытался представить ее чувства, и мне стало стыдно.

Втягивать ее в наши с Дианой разборки – жестоко, у этой женщины есть настоящая боль. Наша задача вообще-то ей помочь, а не прибавить еще и чувство вины.

– Людмила Евгеньевна, простите нас с Дианой. То, что произошло, – совсем не ваша ответственность. Вам нужна реальная помощь, расскажите мне, что у вас случилось, и я подумаю, что могу сделать.

После моих слов Людмилу Евгеньевну, кажется, отпустило напряжение – ее лицо немного расслабилось, она быстро скрестила пальцы и прижала их на мгновение к груди, а потом раскрыла папку и выложила на стол резюме, скачанное с сайта по поиску работы. В заголовке было написано: «Ольга Спиридонова».

– В моем возрасте уже не так хорошо ладишь со всеми новыми штуками, но я изучила сайт, на котором можно следить за рейсом, и каждый рейс Оленьки отслеживала. Она мне писала номер, я его вбивала на сайте и видела. У нас же с ней никого больше не было, только мы заботились друг о друге. Я всегда следила за ее перелетами. Вот моя доченька взлетела, вот села, все хорошо. И в тот день самолет сел в половину первого ночи по Пекину, у нас это половина восьмого вечера. Я ждала сообщение от Оленьки, она всегда писала после посадки – как только выпроводят пассажиров, так сразу ко мне приходило сообщение или даже видео из самолета. Но в ту ночь ничего не пришло. В десять я начала ей звонить. Я звонила, звонила, звонила, никто трубку не брал. Я не переставала набирать, уже чувствуя, что что-то произошло. Я чувствовала это. Знаете, как будто все внутренности превратились в холодный камень. И наконец трубку взяла ее напарница, я ее немного знаю, и сказала мне, что Оли больше нет. Она не хотела сама сообщать, ждала, что это сделает авиакомпания. Те позвонили мне только утром, пригласили в офис, чтобы начать обсуждать какие-то дела. Простите, мне нужна минута.