Шрифт:
Я смотрю на девушку, на потускневший взгляд, где больше не вижу брошенный мне вызов. Не знаю, что на меня находит. Жалость к этой девчонке, или чувство вины перед ней. Откуда я мог знать, что какой-то мудак изменил ей и обозвал фригидной стервой. Или может быть мои пальцы на ее теплой коже. Или окутывающий меня ее сладковатый аромат, пьянящий своими нотками. Не знаю.
Я притягиваю к себе девушку, заставляя ее засеменить на носочках. И стоит Хантер оказаться подле меня, я обвиваю рукой ее талию, и, склонившись, припадаю к манящим губам.
Черт, кто назвал ее фригидной, тот сам придурок. Эта девчонка настоящий жидкий огонь, заползающий под кожу и текущий по венам.
Хантер молниеносно отвечает на поцелуй и целует так же жадно и страстно, словно мы давние любовники, встретившиеся спустя время и изголодавшиеся друг по другу.
Осознает ли она, что делает? А я?
И когда мои ладони спускаются ниже на округлые ягодицы, сжимая их, Хантер будто просыпается.
— Что вы творите?! — Девушка отталкивает меня и отскакивает. У нее там в Лабутенах встроены пружины? — Вы в курсе, что поцеловали меня?
Я смотрю на Хантер и не знаю, как ответить на ее вопрос. Я вроде только поцеловал, а не ударил ее по голове.
— Да вы что? Я вас поцеловал? Быть такого не может, — на полном серьезе отвечаю я. — Вам показалось, или это вы набросились на меня, как и в гипермаркете. Вы очень напористая девушка.
Хантер улыбается.
— Ладно. Давайте обсудим наше с вами сотрудничество.
Глава 9
Хантер Магуайер
Какое-то время мы смотрим друг на друга, не моргая, будто пытаемся загипнотизировать.
— Может быть, сядем? — предлагаю я, осознавая, что мои ноги перестают держать. Колени то и дело подкашиваются.
Это какой-то рождественский писец. Или козел? Я до сих пор не могу поверить в происходящее. Как? Как такое может быть? В огромном Большом яблоке я дважды натыкаюсь на одного и того же парня, еще и при таких обстоятельствах. Кто может похвастаться тем, что накануне встречает до жути раздражающего типа, а вечером заказывает себе жиголо, а на следующей день к нему является тот самый раздражающий тип? Разве что только я.
Я подхожу к креслу и сажусь, ощущая легкий тремор по всему телу. Ноа или Декстер, или придурок из супермаркета намеревается сесть на диван, как я неожиданно для себя вскрикиваю.
— Не стоит на него садиться.
Мужчина смотрит на меня в изумлении.
— Он сломан?
— Нет. — Мотаю я головой.
— Или он у вас тоже слегка с приветом. — Машет он пальцами возле своего виска.
— Нет, — поджимаю я губы и смотрю на Декстера, — садитесь уже.
— Надеюсь, ваш диван меня не сожрет.
— Если сожрет, надеюсь, он у меня аккуратный.
— А вы язва, — ухмыляется мужчина и садится на диван. К счастью, не в ту зону, где была задница Саманты.
— А вы хам!
— Так меня тоже иногда называют. — Декстер откидывается на спинку дивана. — Давайте ваш план действий.
— Для начала — сжечь этот диван, — сообщаю я, а мужчина приподнимает одну бровь.
— Надеюсь в этом не повинна моя задница. Не хочется, чтоб из-за нее вы понесли еще какие-то денежные траты.
— К вашей заднице, мистер заносчивая задница, это никак не относится, — бубню я.
— Не уточните, как именно вы хотите препарировать этот диван? И надеюсь, говоря «сжечь», вы имели ввиду не настоящий огонь. Вряд ли мы будем делать барбекю прям в доме, а на улице — соседи точно будут не в восторге, и мы снова вернемся к 9-1-1, только уже по-настоящему. Но вы мастер лгать, так что быстро найдете оправдание своему костру на заднем дворе.
— Ладно, забудьте про диван. — Откидываюсь на спинку кресла и накрываю ладонью лицо, и протяжно стону.
— Вам нехорошо?
— Да, мне нехорошо. — Чуть сползаю по креслу. — Мне очень нехорошо.
— Воды?
— Яду! — ворчу я.
— Простите, знал бы что понадобится, прихватил бы.
— Вы всегда такой придурок? — Смотрю на него сквозь раздвинутые пальцы.
— А вы всегда чокнутая?
— Только перед Рождеством.
— Ну перед Рождеством все малость тогось.
— Ладно. — Я поудобнее сажусь в кресле, пытаясь принять более презентабельный вид. — Во-первых, вам нужно переодеться.
— Хм… В перечне не шло пункта о том, чтоб я прихватил с собой чемодан с одеждой.