— Элли.

— Мне нужна твоя помощь.

— Ладно, — сказал он осторожно, — продолжай.

Вспомнив причину своего прихода, я начала нервно переминаться с ноги на ногу. Отвела взгляд от его глаз, затем, уставившись на асфальт и крепче ухватившись за ремень рюкзака, сказала:

— Мне негде переночевать. Я пыталась найти несколько друзей, которые смогли бы помочь, но их родители не в восторге от того, что я прошусь к ним. На данный момент ты — моя единственная надежда.

Тишина.

Я посмотрела на Хита, стараясь угадать его настроение. Он ничего не говорил, но его глаза скользили по моему лицу. Я попыталась не покраснеть от его пристального взгляда, но мне это не удалось. Возможно, я знала его почти всю свою жизнь, но, как он сказал, мы не были близки. Я всегда была с Райкером. Мы были неразлучны. Хит был для меня кем-то вроде приятеля, с которым я никогда не любила оставаться наедине. Все всегда было неловко. Мы никогда не сходились, и у нас никогда не было ничего общего, о чем можно было бы поговорить.

И все же я покраснела, как идиотка, потому что он был очень хорош собой. Больше, чем Райкер, потому что его тело было как сплошная мышца, а лицо было грубее. Несмотря на восемнадцатимесячную разницу между братьями, Райкеру предстояло многое наверстать. Поэтому, естественно, мое тело, казалось, имело собственный разум. Хотя я полагала, что это нормально для девочки-подростка. Гормоны и все такое. Так что при малейшем внимании со стороны симпатичного парня, наше поверхностное сознание упивалось этим.

— Почему твоя мать выгнала тебя? — с любопытством спросил он. — Я всегда думал, что она не из тех, кто так поступает.

И снова я нервно заерзала.

— Нам обязательно говорить об этом здесь?

— Либо здесь, либо в грузовике.

Я огляделась вокруг, чтобы убедиться, что никого нет поблизости. Мы были совершенно одни, рядом не раздавалось ни звука.

— Бездомные скоро выйдут, — пробормотала я. Хедли был битком набит ими, и многие из них держались вместе и рыскали по ночным улицам, вызывая хаос. Ты не захочешь оставаться с ними наедине.

— Значит, грузовик.

Он отпер двери, и я запрыгнула на пассажирское сиденье. Тут же опустила окно, впустив внутрь легкий ветерок. Хит сел на водительское сиденье, повернув голову в мою сторону.

— Выкладывай, — настаивал он, не теряя времени. То ли он действительно беспокоился обо мне, то ли хотел убрать все, что было на пути. В тот момент у меня было ощущение, что последнее.

— Мне просто нужно где-то остановиться, — сказала я ему, глядя на парковку. Темные глаза Хита внушали страх. Когда он смотрел на тебя, то действительно смотрел на тебя, и это было так, как будто он мог прочитать каждую твою чертову мысль. Я не хотела, чтобы он знал мои.

— Это всего на пару дней, — поспешно добавила я. — Я не собираюсь долго вмешиваться в твою жизнь. Знаю, что это неудобно…

— Я хочу знать, почему тебя выгнали, — холодно перебил он. — Что касается неудобства в моем доме, то меня это не беспокоит. Не так давно там жил Райкер, так что комната практически твоя. Но я должен знать в чем дело, Элли. Я обещал ему присмотреть за тобой, и прошло всего четыре недели с тех пор, как он сел, а тебя уже выгнали из дома. Мне нужно знать почему.

Я с трудом сглотнула. Об этом было трудно говорить. Я не хотела делать этого сейчас. Просто хотелось иметь чертову крышу над головой. Сегодняшний день был адом. Спор с моей ультрарелигиозной матерью, и меня вышвырнули за дверь с одной лишь сумкой, сказав никогда больше не возвращаться домой, если я не стремлюсь спастись. Я была грешницей. Ужасное искушение, которое вызвало бы отвращение у других членов ее общины.

Во мне нарастала тревога, пока он продолжал наблюдать за мной. Я подавила слезы, вспоминая решение, которое приняла сразу после того, как мать меня выгнала. Это было трудно, но правильно, и мне все еще предстояло вытерпеть эту боль.

— Проблема будет решена, — сказала я ему. — Так что это не имеет значения.

Он повернулся, чтобы внимательно посмотреть на меня. Я взглянула на него, окутанного темнотой, его глаза были прикованы ко мне.

— Решена, — медленно повторил он.

— Да. Так что, не беспокойся об этом.

Постепенно его осенило, и с тяжелым вздохом он произнес:

— Ты беременна?

Кивнув, отчего у меня заныло в груди, я прошептала:

— Да.

Элли

— Черт, — снова выругался Хит, качая головой. Его ноздри раздулись, а глаза потемнели, когда он провел рукой по волосам. — Я думал, ты умная, Элли.

— Я никогда не была умной, — решительно ответила я.

Мучительная тишина наполнила воздух. Он был погружен в свои мысли, отвернувшись от меня и глядя в лобовое стекло.