Шрифт:
Верховный, я просто мечтал ее развидеть.
Я сделал единственное, что только мог в столь ужасной ситуации, я поспешил тут же захлопнуть дверь.
Глава 10
Оливер
Спать мне явно перехотелось.
— У нас же вроде отменили пытки? — с дрожью в голосе поинтересовался стражник после пятиминутного молчания, которое нам понадобилось для того, чтобы хотя бы немного успокоиться и пережить то, что мы только что увидели.
— Я разберусь, — сумрачно пообещал я и отпустил стражников. Делать выволочку своим подчиненным я все же предпочитал без лишних глаз.
Вскоре из-за двери выскользнула Моника, дворцовый парикмахер.
— Вы совсем с ума сошли? — прошипел я, — мы же уже пару лет как запретили пытки! Неужели нельзя было как-то иначе вытрясти из девчонки информацию?
Я был настолько зол и шокирован, что меня даже немного потряхивало.
— Какие пытки? — Моника смотрела на меня большими и невинными глазами. Словно в самом деле совершенно не понимала, о чем я веду речь, то злило еще больше.
— Что это было? — я указал пальцем на дверь, — почему крики слышны на полдворца?
Моника только рассмеялась и посмотрела на меня, как на умалишенного.
— Это же просто депиляция!
— Депи- кто? — переспросил я, роясь в своем мозгу, он сообщал, что такого названия пыток он не помнит.
— Это самая обычная женская процедура, ничего страшного и необычного, — поспешила успокоить меня Моника, а я посмотрел на нее с сомнением.
— Если она такая обычная, то почему Эва Майорай так кричала? Да она тут полдворца на уши поставила!
— Это первый раз и с непривычки, от большого счастья, ведь это же прекрасно, когда становишься привлекательной! — проворковала Моника, кладя руку на мое плечо.
То, что я увидел, очень мало походило на счастье, да и крики тоже счастливыми не назовешь, но я привык доверять своим работникам, а Моника и Надин до сих пор всегда показывали себя с лучшей стороны. Поэтому я медлил.
— Ладно, только можно как-то нежнее, так, чтобы даже криков восторга слышно не было? Стражники волнуются, — попросил я.
— Не волнуйтесь, все сделаем в самом лучшем виде, у девушки неплохой потенциал, но работы и правда много, но мы приложим все усилия, и я уверена, что она сможет затмить своей красотой даже королевскую фаворитку! — радостно пообещала мне Моника.
— Нет! Фаворитку не надо и королеву тоже! У меня совершенно нет ни времени, ни желания выслушивать женские истерики, и так проблем выше крыше, — решительно остановил я девушку, — я сейчас отправляюсь спать и на службу вернусь только завтра, — сообщил я.
— А разве у вас не должно быть медового месяца? — поинтересовалась Моника, но под моим взглядом тут же замолкла, хотя по физиономии было заметно, что у нее было заготовлено еще несколько вопросов.
— Все сделать тихо и незаметно, много бюджета не тратить, только самое необходимое, а то знаю я вас, — добавил я и, развернувшись, отправился на выход. Криков больше не было слышно, и я предпочел поверить во все то, что мне уже сообщили.
Не прошло и получаса, как я уже входил в свой дом.
В отличие от большинства придворных я предпочел маленький домик с садом почти на окраине столицы дому рядом с дворцом, именно поэтому король от своих щедрот выделил мне маленькую комнатушку во дворце, в которой я нередко из-за количества работы и ночевал. Однако домом это назвать было нельзя.
Придворной жизни мне и так хватало, и в то немногое свободное время, которое у меня было, я предпочитал держаться подальше от дворца и его обитателей. Вообще, если бы не должность главы тайной канцелярии, то я бы с удовольствием вел бы уединенный образ жизни где-то в деревне.
Я прошел внутрь, вдыхая знакомый запах лаванды. Им пользовалась при уборке еще моя матушка, а экономка, которая досталась мне по наследству, после ее смерти продолжила традицию.
Я быстро поднялся по лестнице на второй этаж, очень надеясь, что хотя бы в этом Верховный меня поддержит, и я не наткнусь на старую экономку, меньше всего мне хотелось сейчас ее видеть, объяснять, что пошло не так со свадьбой и почему я так и не привел в дом невесту.
Экономка уверяла, что давала клятву моей матушке обо мне позаботиться и удостовериться, что наш род не прекратит свое существование, а потому нередко была весьма назойливой.