— Почему ты не дала мне дожать его? — спросил Сарате.

— Ты еще молод и должен многому научиться. Эти люди не сотрудничают с полицией.

— И поэтому мы должны оставить их в покое? Это он мог заказать убийство Мигеля Вистаса. И наверняка он где-то прячет Мойсеса.

— Мойсес не убийца.

— Почему ты так думаешь? А ДНК на теле его дочери?

— Не знаю. Но он не убийца. ДНК, конечно, важна, но это еще не все.

— Зачем ему бегать от полиции, если нечего скрывать? — настаивал Сарате.

— Мне нужен ордер на наблюдение за этим фургоном. — Элена проигнорировала его вопрос.

— Ты не ответила!

Она пошла вниз по улице.

— Ты куда?

— Мне нужно кое-что сделать. Попроси ордер на слежку, — приказала она.

Сарате перевел взгляд на «Фиат-фиорино». Записал номер. Он начинался с 94.

Асенсьон совсем не нравилось, что к Сальвадору явилась полиция, но инспектор Бланко объяснила, что дело крайне важное.

— Важное для вас, — сказала Асенсьон. — А мне важно, чтобы муж не волновался.

— Нам предстоит арестовать человека за убийство родной дочери. А я считаю, что он невиновен.

— А какое отношение к этому имеет мой муж?

— Очень большое. Он расследовал смерть Лары Макайи и знает то, чего нет в полицейском отчете. Позвольте мне поговорить с ним, пожалуйста. Это займет всего минуту.

Сальвадор Сантос сидел в кресле у двери в сад. Он пристально смотрел на лимонное дерево, которое давало хорошую тень. Асенсьон вошла нарочито тихо, как будто любой шум мог расстроить больного.

— Сальвадор? — нежно сказала она.

Муж не повернулся к ней, поэтому она приблизилась и взяла его за руку.

— Скажи этой полицейской, пусть войдет.

Асенсьон смотрела на него, не понимая. Она собиралась деликатно разрядить обстановку, но муж уже принял решение и выбрал самый короткий путь.

— И позволь нам поговорить наедине.

В его голосе прозвучали властные нотки. В нем проснулся полицейский. Элена, медлившая на пороге, решительно вошла.

— Привет, Сальвадор.

— Будьте кратки, пожалуйста, — попросила Асенсьон, прежде чем выйти.

Элена оглядела гостиную, ища, куда сесть, так чтобы оказаться с больным лицом к лицу. Ей показалось, что табурет для фортепиано подходит лучше всего. Она поставила его напротив Сальвадора и села.

— Я Элена Бланко, расследую смерть Сусаны Макайи.

— Цыганской невесты.

— Как вы сказали? — удивилась инспектор.

Сальвадор улыбнулся.

— Так мы называли ее сестру. Сусана тоже собиралась выйти замуж?

— Да. Это два практически идентичных убийства.

— Тоже с червями?

— Я вижу, вы следите за новостями.

— Читаю все меньше и меньше, очень устаю. Но голова пока работает.

— Насколько я знаю, это убийство было вашим последним крупным делом.

— У меня вроде были потом еще какие-то расследования. Но стало плохо со здоровьем, и я отошел от дел. А вы, пока молоды, старайтесь жить на полную катушку.

— Я стараюсь, каждый день.

— Это хорошо. Хотя, пока убийца на свободе, а ты должен его поймать, жизнь не в радость. Это лишит сна любого. А вы хорошо спите по ночам?

— Плохо.

— Значит, вы хороший полицейский.

— Не говорите мне «вы», пожалуйста. Мы коллеги.

— Тогда ты тоже не говори мне «вы».

Элена вежливо улыбнулась. Она с трудом скрывала нетерпение: кажется, старик не прочь поболтать. Может, Асенсьон просто похитила его и наслаждалась тем, что наконец-то взяла старого полицейского под полный контроль.

— Сальвадор, ты лично расследовал смерть Лары.

— Не лично. Наша работа — командная.

— Я знаю, но ты был главным, как и я сейчас. Мне нужно узнать кое-что важное.

— Посмотрим, смогу ли я тебе помочь. Воспоминания приходят и уходят по собственной прихоти, никогда не знаешь, что взойдет в саду твоей памяти. — Он улыбнулся, довольный метафорой.

Элена придвинулась ближе, чтобы атмосфера стала еще доверительнее.

— Почему ты подозревал отца?

— Отца? Нет, кого я подозревал, так это семейного фотографа. Я был уверен, что он убийца.

— Но у отца взяли ДНК. А это не делается, если нет обоснованных подозрений, что он имеет какое-то отношение к преступлению.