* * *

Солнце, проникшее в укромное местечко меж двумя холмами, разбудило Максима. Над землей стлалась полупрозрачная дымка - будто где-то далеко догорали костры. Максим оглядел горизонт. Это могла гореть трава и встречаться с огнем было вовсе нежелательно. За холмами дыма было особенно много. Трава не горела, просто тлела - тонкая полоска очерчивала вокруг оврага контур. Сам овраг напоминал воронку от снаряда - черная земля, сочащийся дым. Прикрывая глаза ладонью, Максим подошел поближе. На дне ямы лежало нечто обугленное и окутанное сизым дымом да к тому же еще пышущее жаром. Остывая, оно издавало громкий треск. Максим поддал ногой ком земли, но тот, упав на поверхность предмета, почернел еще больше, а вскоре поседел и рассыпался. "Это может быть опасно", - шепнул внутренний голос. Раньше Максим за собой такого не замечал. "По крайней мере, не лезь туда сейчас. Подожди, пока это остынет!" Конечно, он не полезет в яму прямо сейчас - из него получится неплохой жареный солдат. Экспонат для кунсткамеры. Он подождет в тени до вечера, до утра, если будет нужно, а потом посмотрит, что это свалилось с неба. Больше этому взяться было неоткуда. Максим вернулся к месту ночлега, забрался в овраг и проспал до вечера. Однажды во сне к нему подошел какой-то зверь. Максим почувствовал близость живого существа, но опасностью оно не пахло. Зверь ушел. Вечером, когда жара уже спала, Максим снова заглянул в яму. Дым уже рассеялся, но поверхность предмета, судя по всему, была еще очень горячей. Впрочем, при такой температуре воздуха потребуется месяц, чтобы оно остыло окончательно. Максим набрал в легкие побольше воздуха и спрыгнул. В яме было горячо. Он правильно сделал, что запасся воздухом, внизу дышать было бы невозможно, да и кислорода в остатках воздуха не было. Сквозь подошвы сапог рванулся жар. Максим посбивал окалину и увидел под ногами выпуклую металлическую поверхность. В местах, где удалось достаточно очистить его от нагара, металл обладал медным блеском. Максим топнул ногой - отзвук прогудел под полусферой. Значит, внутри это пустое. У Максима защемило сердце. Может быть, это ОТТУДА? Но что это в таком случае? Терпеть было невозможно. Максим принялся рушить землю. Он крошил ее руками и ногами, выбрасывал наверх. Земля спеклась от высокой температуры, но сила Измененного сделала свое дело. Вскоре, когда на пальцах уже практически ничего не осталось, Максиму удалось подкопаться под упавший предмет. Это оказалась сфера, слегка деформировавшаяся от удара и температуры. По пологому склону ямы он выкатил ее наверх. Работа, которую проделал Максим, была немыслимо тяжелым трудом для человека. Даже он ободрал всю кожу и почти всю плоть с рук. Человеку понадобилась бы не одна неделя, чтобы разрыть такую яму. Шар еще потрескивал и дымился, но от него уже не несло таким жаром, как с утра. В лучах заходящего Солнца он казался куском черного мрамора, которого коснулась рука странного мастера. Что внутри? Максим оставил свою находку и ушел спать. Он не мог видеть, как очень далеко от Земли улыбаются чужие светло-сиреневые глаза. И как настороженно поднимают носы ракетные установки. И как собираются из неизвестных ранее материалов странные машины. И как руководит всем этим полусумасшедший человек, сдвинутый на своих идеалах. Ночь выдалась странно холодной. Максим уже давно не ощущал холода, только свежесть или прохладу. Можно подумать, сама природа помогает заглянуть внутрь небесной посылки. К утру шар остыл до того, что его можно было назвать теплым. Максим тщательно очистил его от нагара, потом перекатил на чистое место и внимательно оглядел. По экватору шара шла совсем тонкая линия. Наверное, шар закрыт с помощью резьбы. Максим обхватил верхнюю половину шара руками, в нижнюю уперся ногами. Ладони скользили, мышцы чуть не лопались от натуги, но в конце концов шар поддался. Заскрипев, половина повернулась. Дальше дело пошло легче. Когда металлическое полушарие упало на землю, изнутри дохнуло горелым металлом. Высокая температура сожгла весь кислород внутри и давление прочно запечатало шар. Максим осмыслил это только потом. Внутри обнаружился контейнер из прозрачного материала. Он занимал всю нижнюю половину. Видимо, что-то было между поверхностью контейнера и поверхностью шара, какая-то прокладка, но от нее остались лишь хлопья черного с цветными разводами пепла. Максим осторожно вытащил контейнер. Внутри колыхалась голубоватая жидкость, а в ней плавали какие-то коконы. По крайней мере, это было похоже на коконы - белые, мягкие на вид, абсолютно непрозрачные. Максим присел рядом с контейнером, принялся рассматривать его. Жидкость производила впечатление маслянистости. Кроме того, она обладала странным свойством - поверхность прозрачной коробки была холодной. По-настоящему холодной. Как лед. Оторваться от созерцания странного предмета Максима заставил шум. Так может шуметь только винт вертолета. Со стороны города летела машина людей, размахивая железными лопастями. Не мешкая ни секунды, он бросил все и побежал. Уносить с собой эту коробку глупо - если уж люди начали охоту за ней, то она принесет лишь смерть. Правда, Максим сомневался, что его теперь оставят в покое. Вертолетов оказалось два. Первый остался возле открытого шара, а второй пустился в погоню. Максим бежал зигзагами на тот случай, если люди надумают стрелять. Но ни одна пуля еще не врезалась в землю. - Стоять! У них был громкоговоритель. Максим и не думал выполнять приказы людей. И постоянно ловил себя на том, что называет так своих же, в принципе, соплеменников. Наверное, в нем оказалось слишком много от Чужого, что и позволило ему восстановить свой мозг. - Приказываю остановиться или мы откроем огонь! Первая, предупредительная, очередь взрыла глинистую почву в нескольких шагах от Максима. Он продолжал бежать, следя за дыханием. Они никогда бы не догнали его, но с пулями соревноваться он, конечно же, не в силах. Что же теперь делать? - Мы тебя предупредили! Очередь прочертила линию прямо перед ногами Максима, что заставило его шарахнуться назад. Вот это самое страшное, этого он боялся больше всего: его будут гонять, не убивая и не отпуская. А потом его, скорее всего, скрутят. Стоит ли оттягивать этот момент? Может быть, удача улыбнется и... получится как-нибудь обмануть их? Максим замер и поднял руки. Вертолет опустился и, пока винт не остановился, по степи ходили волны. Двое выскочили из вертолета, один, кроме пилота, остался - надо же кому-то держать Максима на мушке. Эти двое надели на него наручники, затолкали внутрь. Вертолет поднялся. Медленно плыла внизу рыжая степь, остался позади открытый шар - вокруг него копошились люди. А город приближался... Максим чувствовал его смрадное дыхание, которое, к тому же, было пронизано угрозой.

* * *

Перед тем, как выпустить из кабины, на голову Максиму набросили черный мешок. Его провели через двор и завели в здание - это он сумел почувствовать. Мешок снимать не спешили, зато на запястья надели еще одну пару наручников. Максим усмехнулся про себя: какая разница, сколько железок на его руках? Он мог бы разорвать их все, если бы хотел, они могли бы это понять. Наконец, вокруг распахнулось обширное пространство. Максим не мог видеть, но ощущал это всем телом - когда его ведут по коридору, когда он входит в комнату, а когда в зал. С головы сдернули мешок. В глаза ударил резкий, абсолютно белый свет. Сквозь цветные пятна Максим увидел сверкающий никель, хром и сталь, а также белизну кафельной плитки. Сердце чуть не остановило свой бег. Опять!? Что они собираются делать? Второго такого испытания я не выдержу! Врач с короткой седеющей бородкой подошел к Максиму вплотную и заглянул в глаза, после чего удовлетворенно улыбнулся. - Феномен, - произнес он.
– И сколько же лет понадобилось вам, молодой человек, чтобы восстановиться? - Много, - буркнул в ответ Максим. - А вы хотя бы осознавали, что происходит? Жест отрицания. Все происходило само собой. Просто в один прекрасный день к Максиму вернулось сознание - вот и все. - Отпустите его. Солдаты, которые, между прочим, были людьми, нехотя расстегнули наручники и сразу же отошли назад. Максим знал, что автоматы сейчас нацелены в его спину. - Что вы собираетесь делать?
– процедил он.
– Учтите, живым не дамся. К ЭТОМУ вы меня не вернете. - Стоп, стоп!
– врач скрестил перед грудью руки.
– Мы призываем вас к сотрудничеству, ничего более. Максим осторожно оглянулся - так и есть, два ствола, прямо в лопатки. - Это сотрудничество? Врач усмехнулся, отчего его бородка нелепо растянулась. - Это всего лишь осторожность. Вы должны нас понять. Черт, меня до сих пор пробирает дрожь! Я впервые в жизни разговариваю с Измененным. Нам бы хотелось узнать, каким образом ваш организм сумел противиться воздействию препаратов... - Под нож? Ни за что! Лучше убейте прямо сейчас. - Не стоит искушать наших друзей в форме. Почему этот тип постоянно улыбается? Может, с ним что-то не так?.. - Я на стол в второй раз не лягу, так что у вас есть только один выход... - Ты что, мать твою так, совсем тупой?! Максим вздрогнул от неожиданности - настолько резко слащавый голосок доктора сменился на железные интонации. Улыбка слетела с лица врача и теперь оно не выражало вообще ничего. - Похоже, в твоей башке до сих пор бродит человеческая химия. Н-да... Наверное, от Таросса к тебе перешла только определенная доля тупоумия. Смотри! Доктор взялся за лоб и потянул... Маска! Маска с двумя стекляшками на месте глаз сползла и обнажила лицо Чужого: абсолютно белая безволосая кожа, светлые фиолетовые глаза овальной формы, римский нос. В свете газовых ламп да еще вместе с белизной кафеля казалось, что его лицо само по себе источает свет. - Ну, теперь понял, тупица? Нам просто интересно, как это наши гены сумели найти компромисс с человеческими. В искусственных условиях. Подобные изменения должны были испоганить твои мозги. Это и произошло, но потом все вернулось на свои места. Как? Максим лишь пожал плечами. - Можно мне сесть?
– брякнул он. Чужой подвинул ногой стальной стул. - Надо было с самого начала покончить с этим делом, - пробормотал Чужой.
– Ладно, усыпите этого... пока, - он указал на Максима. Откуда-то возник еще один врач и в шею вонзилась игла. Через несколько секунд Максим уже проваливался в бездну сна.

* * *

Путник брел по степи. Он уже потерял счет дням, восходам и закатам, беспокойным ночам. Его одолевала усталость, мучили голод и жажда. Иногда встречался родничок и тогда он напивался так, что подолгу не мог подняться на ноги и видел лишь цветные круги. Но пришел день, когда он увидел людей. Мало того - военных. Они прилетели на вертолетах, бегали по землей вокруг чего-то. Он попробовал закричать, но пересушенное горло рождало только хрип. Тогда он побежал. Знал, что если и добежит, то упадет без сознания. Последние частички сил уходили на этот бессмысленный шаг. Военные заметили его. А он увидел, что это не Черные Мундиры с Измененными, а солдаты-люди в камуфляже синего цвета. Они замахали руками, закричали, кто-то дал очередь в воздух - и путник остановился. Жестокая одышка сдавила грудь и он упал. Успел только увидеть две половинки огромного шара и прозрачный ящик с чем-то голубым. Он уже был открыт, солдаты извлекали из него странные белые предметы. И сознание погасло.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

– Гляди! Моби, больше человек, чем Чужой, ткнул пальцем в стекло кабины. Обращался он, судя по всему, ко мне, так что я лениво повернул голову. Обычно, Моби ничего действительно важного не замечал, а указывал на всякую ерунду. Через присыпанное пеплом поле тащилась полудохлая собака. За ней тянулась узкая полоска. Наверное, кровь. Собака больна, скоро она умрет, чума не жалеет никого. Чумой эту болезнь назвали только потому, что еще не существовало на Земле столь глобальных и жестоких эпидемий, как эпидемия чумы. Я так же лениво кивнул и откинулся на сидении. До начала оставалось всего несколько спокойных минут и я не собирался тратить их на созерцание подыхающего животного. Моби отрешенно пялился в стекло. Что он там увидел?.. Перед тупым носом вертолета вставали высотные здания города. Брохштайн, обычный европейский город без единой травинки-деревца. Меня всегда повергал в шок вид гигантских дворов, сплошь залитых отполированным гранитом и стеклом. Или здания со стеклянным потолком, наружными лифтами это что, здание или площадка перед домом? Жуть... Тем не менее, сейчас в городах уже невозможно найти ни парков, ни аллей, ни просто каштанов вдоль тротуара. Вокруг - поля, земля гуляет. Кармен - ее можно было бы назвать красавицей, если бы не бесцветные волосы и бирюзового цвета глаза - спрятала плэйер в нагрудный карман. Она обладала потрясающим ощущением пространства, времени и расстояния. Кто знает, что видела она своим внутренним зрением? - Что, Белая, руки чешутся?
– оскалился Моби. Он обладал скверным чувством юмора, от его шуток обычно хотелось блевать - но никто не подавал виду. Ведь он не виноват, что уродился таким... - Я просила тебя не называть меня так!
– Кармен легонько сжала пальцами кадык Моби и вперила свой взгляд в его лицо - на лбу полукровки обильно выступил пот.
– Если мои кулаки вдруг начнут чесаться, я почешу их о твою рожу. В ней слишком много чужой крови. Слишком. Как и во мне, впрочем. Подсознательно мы оба ненавидим обе стороны, живем меж двух огней. Никто даже не пытается задуматься, насколько трудно бывает нам. Вертолет сел мягко - спасибо пилоту. Винт еще долго волнами гонял пепел по земле. Я первый спрыгнул на землю. Указатель "Брохштайн" стоял далеко от настоящей черты города. Белая надпись на зеленом фоне была перечеркнута двумя красными линиями - болезнь в городе! Как странно... Совсем недавно здесь пылали пожары. Люди жгли собственные дома, чтобы спасти себе жизнь. Отступила ли чума? Вряд ли. Я знал, как это делается: после официального объявления город берут в кольцо, перекрывают все пути. Потом присылают врачей. Это смертники. Ни один из них не выйдет уже наружу. Они лишь передают новости. Наконец, приходит ночь, когда город превращается в ад. Чума косит всех подряд, люди умирают тысячами. Тогда в небе появляются самолеты... Это конец. Все выжигается напалмом. А потом приходим мы и ищем живых, что спаслись с подвалах или канализационных трубах. Чаще всего это уже почти трупы, из которых жизнь уходить никак не желает. Не имея возможности двигаться, они разлагаются живьем... Я толкнул ногой наспех сгороженные ворота из металлолома и цепей. На этих воротах красовался черный череп на белом фоне, ограниченном красным кольцом. Цепи звякнули и рассыпались - напалм съедает все. Я проклял ветер, но зажимать нос не стал, хотя из глубин города невыносимо несло падалью. Наверное, это жестоко и ненормально - называть мертвых людей падалью. Мне сейчас не до морально-этических норм. Я натянул медицинские перчатки, противогаз, снял с плеча автомат. Хотя, этот зверь нельзя было назвать просто автоматом. Не очень высокие здания - жилые дома в шестнадцать этажей. Такие легко обходить, тем более, что требуется это единственно для процедуры. Я видел только черные, покрытые сажей стены. Откуда-то из-под завалов камней выползла овчарка. Шерсть на ней висела грязными клочьями, шкура была покрыта кровоточащими язвами. Черный язык свешивался из пасти, словно кусок старой материи. Она посмотрела на меня и упала, издав странный булькающий звук. Я оборвал ее страдания единственным выстрелом. Еще и сейчас воздух был разогрет градусов до сорока-сорока пяти. Под катился градом, а от противогаза удовольствие было, как говорится, выше среднего. Я содрогнулся от мысли, что придется прикасаться к перилам. Они ведь из металла - я имею все шансы заполучить на ладони вторую, резиновую кожу. Да еще и обугленную. Не-ет уж... Я заглянул в первый подъезд - черная дыра воняла гарью, сажей, газом, но более всего - мертвечиной. Хорошо, что эмоции так и не вернулись ко мне полностью. Я вошел, будто нырнул в газовую камеру. Уж и не знаю, что бы делал без противогаза. Видеть было совершенно невозможно, даже сквозь фильтры к ноздрям добирался тонкий аромат паленого бетона. На лестничных площадках - чисто. Двери большей частью представляют собой обгоревшие обломки. Квартиры, естественно, завалены обугленными трупами - потолки кое-где прогорели, пламя лилось прямо в квартиры. Только в подвале обнаружилась еще живая женщина. Она, конечно же, была больна и бредила. Я убил ее. То тут, то там слышался сухой треск автоматов - коллеги работали на совесть. Нам надлежало убивать все, что движется. Так получилось, что я шел следом и мне доставалось только то, чего не заметили остальные наши. В основном это были бродячие животные. К вечеру мы прочесали несколько улиц. Душу схватила тоска от мысли, сколько еще осталось... Мы собрались все вместе, разожгли костер. - Странно, - сказала Кармен, бросая в огонь маленькие палочки-остатки мебели.
– Мы здесь совсем одни... - Не в первый раз, - пробурчал Стэн, неудавшийся Измененный. Он не восстановился, как я, его просто не доделали.
– И, наверное, не в последний. - Ну и что? Мне кажется, человек не вынес бы такой работы. - Для этого и существуем мы, - согласился я.
– Не чувствующие страха, раскаяния, угрызений совести. - Вот насчет совести не надо! Люди - черт с ними, а кошек мне убивать жалко. - Жерм, мы все знаем, что ты маньяк, - Кармен рассмеялась, закинула голову и ее волосы рассыпались по плечам. В свете костра они казались оранжевыми. Даже немного светились. Полукровка Жерм насупился и замолчал. Его очень легко было обидеть. - А я сегодня нашел сувенир, - неожиданно сказал Моби. Кто сидел поближе к нему тут же шарахнулись в стороны. - С ума сошел?!
– завопил Стэн.
– Жить надоело, ты, ублюдок?! Так всех же утянешь! - Заткнись!
– я с удивлением для себя увидел, что у Моби на глазах блестят слезы.
– Заткнись, я тебе говорю, иначе схлопочешь пулю в лоб! Он сунул руку в карман и достал оттуда фарфоровую фигурку зайца с чем-то напоминающим овощ в лапах. Он положил ее на ладонь, залюбовался. Слезы текли у него по щекам. Кармен обвела наши лица удивленным взглядом. - Заткнитесь вы все...
– прохрипел Моби. Он сжал фигурку так крепко, как только смог, а потом швырнул ее огонь, после чего уронил лицо на ладони. Он уже больше не мог сдерживаться. - Пора ему на пенсию, - прошептала Кармен мне на ухо.
– Сдает... - Не сдает он, - так же тихо ответил я, - у него никогда не было ни родителей, ни дома, ни детства. Пусть. - Но ведь он может заразиться и... а потом мы все! - Значит так тому и быть. Кармен поняла, что поддержки от меня не дождется и вернулась на свое место. Только теперь она старалась держаться подальше от Моби. "Бедный парень, - подумал я, - он надеялся найти в нас сочувствие, а встретил только эгоистичность..." Потом костер медленно гас до самого утра, а мы спали. Утром я поднялся первым. По земле стлался тяжелый влажный туман. Я мысленно чертыхнулся - надо было надеть хотя бы маску. Туман наверняка пропитан всякой дрянью. Все были на месте, никто ночью не исчез. Это радует... - Эй, вставайте, утро уже! Кармен, Моби, Стэн, Жерм - через пару минут все были готовы. Мы заглотили положенные таблетки. Я, правда, всегда сомневался в их надежности, но пренебрегать этим никогда не следует. Таблетки быстро растворились в желудке, отчего там запекло, а по животу растеклось онемение. Через минуту это пройдет, препарат впитается в кровь. Это, по идее, должно защитить нас от вирусов. Но почему тогда до сих пор не существует вакцины против чумы? Снова трещали автоматы, снова падали покрытые язвами тела, вокруг плясала смерть. Я почти физически ощущал ее присутствие, ее ледяное дыхание. Смерть ненасытна, ей сколько ни давай - всегда хочет еще больше. Казалось бы, пищи достаточно, но нет... На четвертый день Моби заболел. Однажды утром я увидел его вдалеке от всего отряда. Он сидел, уставившись в одну точку. Все сразу стало ясно, мне даже не понадобилось видеть его усеянные язвами руки. - Моби, - тихо позвал я. Он повернулся. Я вопросительно качнул стволом автомата. Он сперва непонимающе смотрел на меня, а потом вздохнул: - А-а, это... Да, пожалуй, только подожди, я сам скажу когда... Моби зажмурился, закрыл лицо руками и просипел: - Давай! Я стрелял в голову, чтобы он мог умереть сразу. Думаю, это у меня получилось. Кармен подошла, посмотрела на тело парня, покачала головой. - Не надо было ему брать ту штуку, - сказала она. И, помолчав, добавила: - Пойдем, у нас много работы. А на шестой день... Я вошел в одну из квартир. Обычная квартира десятиэтажного дома. Самой кожей я почувствовал движение и палец уже почти нажал на курок. Остановиться меня заставил крик: - Нет! Не стреляйте! Я увидел две поднятые руки. Кто-то сидел за баррикадой из книжного шкафа и журнального столика. Пули запросто прошили бы такую преграду. - Не стреляйте, - из-за груды ДСП показалось лицо. Мужское лицо. Я подошел поближе, держа автомат наготове - он просто мог сойти с ума. Первое, что меня поразило, был синюшный оттенок кожи. Я с отвращением разглядывал то, что осталось от человека, - блестящее от пота лицо, шея, руки. Да еще и голубого цвета. Но язвы! Язвы зарубцевались! - Я выздоравливаю, - сказал он, - только очень хочется есть. Я по пояс высунулся из окна и что было силы заорал: - Кармен! Стэн! Сюда! Буквально через несколько секунд на лестнице затопали ноги. Они вбежали в комнату и, не будь здесь меня, все бы разнесли. - Смотрите, - я указал им на свою находку. - Фу, гадость какая, - Кармен тронула его лицо носком сапога. "А она все-таки красива", - неожиданно подумал я. Неожиданно даже для себя. Я уже давно не испытывал никаких человеческих чувств, кроме чисто физического отвращения. "Она все-таки красива..." - Видишь, его язвы...
– я все же побоялся трогать его руками. Возможно ли это? - Почему бы и нет?
– задумчиво произнесла Кармен.
– Бывали случаи, даже от СПИДа излечивались. Мы возвращаемся. Немедленно. - С ЭТИМ? Кармен кивнула. - Конечно. Выходи на улицу. Будешь идти в пяти шагах впереди нас. И никаких резких движений, автомат, случается, имеет свое мнение насчет происходящего. В небо взмыли три красные ракеты подряд. Сигнал срочного отступления. За чертой города нас ждал автомобиль и вертолет. - Этого - в машину, - сказала Кармен.
– Да не подпускайте его близко к людям. Похоже, он выздоравливает.

Я наблюдал за процедурой сквозь прозрачную стену. Кармен стояла рядом, сложив руки на груди. В лаборатории врачи осматривали нашу находку. У него уже взяли все возможные анализы. - Его организм вырабатывает антитела, что позволяют ему противостоять болезни, - прогудело в динамиках.
– Но как? - Видимо, здесь замешана мутация. Посмотрите, у него повсюду пробиваются волосы. Прямо шерсть какая-то! И цвет кожи неестественный. - Вирус вызвал мутацию? - Пока не знаю. Вероятно, в сумме с вирусом... индивидуальные особенности организма. Он человек? - Да, на сто процентов. Между прочим, Чужие тоже умирают от этой болезни, мы же проверяли. Хотя, это их рук дело. Мы стояли и слушали разговор медиков. Ни на кого нельзя полагаться. Пусть люди думают, что правительство может спасти их жизни, мы знаем, что это не так. И был бы я человеком, уже, наверное, повесился бы от безысходности. Какую еще напасть бросят на наши головы Тароссы? А ведь это я тогда открыл шар с контейнером. Хотя, никто не заставлял их вскрывать сами коконы. Те солдаты умерли в тот же день. Болезнь жадно набросилась на них, а потом пошла гулять по планете, наслаждаясь полнейшей безнаказанностью. За три месяца население планеты сократилось вдвое. Вымерло четыре миллиарда человек! Всего лишь за три месяца! Чужие прислали смерть в чистом виде. - Теперь подонки заплатят! - Да, теперь они заплатят сполна...

Я покинул здание НЦ уже вечером, когда на улицы опустилась темень. С тоской поглядел на утонувшие в темноте улицы - хоть бы один фонарь где горел! В "городе" сейчас, наверное, люди гуляют. В свете разноцветных витрин и прожекторов. Вечером, там красиво, на центральных площадях и улицах. А здесь, где примостился корпус НЦ, вечно темно, грязно. Конспирация, батенька. Я направился вглубь узеньких улочек, мимо куч мусора, обычных для трущобного района. И что-то заставило меня остановиться. Предчувствие какое-то. И оно же подогнуло колени, так что я повалился прямо на грязный асфальт. Алый луч прицела я заметил слишком поздно, спустя мгновение, и возблагодарил мой инстинкт потенциальной жертвы. Пуля с глухим звуком ушла в связку тряпья, следующая - пробила жестяную бочку рядом с моей головой. Стреляют слева, сверху. Я зашарил взглядом по черной громадине многоэтажки. Бесполезно. Чего же он ждет? Почему не стреляет? Страх заставил меня подумать, что стрелок уже покинул свое гнездо в многоэтажке и теперь обегает кругом... Откуда ждать следующего выстрела? А, может, он даже не один! Почти неслышный хлопок прозвучал над самым ухом. Конечно, это обман слуха, но тело мое среагировало моментально - сперва я отскочил в сторону, чуть не налетел на кучу ящиков, а потом рванулся вперед. Есть! Кулаки уперлись в чье-то тело. Ну, теперь он не уйдет. Меня охватил азарт. Как на охоте. Я цепко схватил стрелка за одежду, выбил из рук винтовку и тут же получил сокрушительный удар в челюсть. Сразу в сторону, о боли буду думать потом. А челюсть, скорее, всего сломана. Добавилось работы нашим медикам. Месяц буду кашку протертую жрать, сучий ты потрох! Ну, ничего, я тебя твоими же кишками накормлю... Больше всего я боялся напороться на пистолетный выстрел или нож. Но случилось нечто странное - у него не оказалось ни того, ни другого. Я размахнулся и ударил кулаком в лицо - затрещали хрящи носа, кулак с чавканьем приник к его сплющенной роже. Жаль, что не видно нихрена. В следующую секунду я понял, что зря обрадовался - он владел кулаками ничуть не хуже, чем мог бы владеть винтовкой. Словно молоты заходили по моим ребрам. Я лупил туда, где, по идее, должна быть его голова. И даже, вроде как, попадал, но что-то эффекта не было никакого. Боли я все равно не чувствовал, но, наконец, мне это надоело. Я отскочил назад, схватил с земли первое, что попалось под руку, и саданул по воздуху. Это оказался кусок автомобильного глушителя и попал я, кажется, по виску. Мой противник издал какой-то горловой звук и свалился на землю. Я думаю, после такого удара он долго не встанет. Задерживаться здесь мне почему-то не хотелось, к тому же я совершенно потерял ориентацию. Но любопытство взяло верх. Я втащил тело в ближайший подъезд - там хоть какое-то освещение. На нем была черная маска, покрывающая всю голову. Вот почему я не видел его лица. Светлую кожу еще можно различить в темноте, а такую ткань... Маска уже успела пропитаться кровью. Я стянул ее и отбросил в сторону - она ляпнула, падая на бетон, грязная кровь потекла к входным дверям. Тот, кто так настойчиво пытался убить меня, оказался гораздо моложе, чем я думал. Сила в его руках заключалась совершенно непропорциональная возрасту. Без Изменения не обошлось - силы и выносливости добавили, мозги же оставили как есть. Но, в принципе, он остался человеком и внешность у него была человеческая. Типическое лицо, никаких особых примет... Тысячи обладают таким лицом. Пластическая операция, не иначе. Или искусно сделанная маска. Хотя, нет, не маска. Или опять же травили химией. Бог знает, что скрыто в организме человека. Я бы ни за что не согласился расстаться со своей природной внешностью. Хотя... Я ощупал свою массивную челюсть и широкий лоб. Уже не такой, как раньше...

– Поздравляю, дружище, у тебя три ребра раздроблено. Хорошо, хоть стальной каркас не погнули. Тебя молотом что ли били? Врач Константин Фридрихович покосился на принесенное мною тело. - А это что? - Это молот, - ответил я. Врач пощупал его руки, ноги, покачал головой. - Круто... Ладно, ложись, сейчас править будем. Кстати, тебе еще повезло, что челюсть осталась целая. Даже трещинок нету. Я не знал, что и туда тоже вставляют железо. Я прошел в одну из операционных. Сколько раз это повторялось, но я всегда испытывал легкое волнение. Тень волнения. Наверное, что-то вроде генетической памяти. Раньше я больниц вообще боялся. Константин Фридрихович и еще несколько хирургов склонились надо мной. Я слышал звук разрезаемой кожи, возгласы врачей при виде раскрошенных костей. Надо сказать, не такие уж эти звуки отвратительные, как думают некоторые - они ж не тесаком режут. Его почти и не слышно... Пока хирурги собирали мои ребра, я думал. Кому понадобилось убивать меня? И почему они не послали более профессионального... работничка? Ведь знали же, насколько трудно убить Измененного. Он целился мне в корпус, а это практически бесполезно. Почему он подошел близко? Ведь знал, что в рукопашном бою шансов у него никаких. Должен был знать. Я вспомнил человека, которого мы нашли в зачумленном городе. Что это? Где он сейчас? - Константин...
– тихо позвал я. - Чего? - Помнишь, мы, команда, нашли выжившего после чумы? - Ну. - Что вы с ним сделали? - А ты как думаешь? Разложили по косточкам... - Что??? - Успокойся, не дергайся, а то лишнего отрежу. Обследовали его. А тебе-то что? - На меня из-за него напали. Лицо хирурга появилось из-за барьера из простыни. - Ты уверен? - А кому нужен простой серомордый солдат? - Ты не простой солдат, вполне возможно, что этот факт кому-то не дает спать спокойно. И потом, драка в этом районе явление нормальное. - А убийцы с носками на голове и с винтовками - тоже? - Не исключено. Трущобы. Вставай, ребра собрали, обмазали специальным клеем. Примерно через месяц он растворится в организме, за это время кости должны срастись. - Воспаления не будет? - Будешь много дергаться - превратишься в ком гноя. Свободен.

Я намеревался остаток ночи провести в здании, а потому пошел в кабинет дежурного. Сегодня Танюшка должна быть. Узел огненно-рыжих волос я заметил раньше, чем его обладательницу. - Привет, - поздоровался я. Таня подняла голову. - Привет. С чем пожаловал? - С приветом, только по дороге злые дяди забрали его. Она кивнула. - Знаю, Константин Фридрихович говорил. Сильно побили? - В порядке нормы, - я сел на стул, чувствуя какое-то неудобство внутри. Наверное, слишком много клея намазали, мешает.
– Я посижу до утра? - Сиди. Таня вернулась к книге. Я же, позабыв о скромности, разглядывал ее профиль. "С каких это пор Измененные стали чувствовать?" - подумалось мне. А потом она с укоризной посмотрела на меня и я уставился в окно. Впрочем, за окном глухой стеной стояла темнота...