– И все равно я ничего не понимаю, - Боноски с испугом переводил глаза с Индолы на Черока.
– Какой-то бредовый парадокс.

– И реальность, и отражающая ее законы наука полны таких парадоксов, ответила Индола усталым голосом.
– Теперь я должна проанализировать магнитную запись того прибора, который старик Мохор конструировал всю свою жизнь. То-то он настойчиво предупреждал меня: "Будь осторожна! Следи, чтобы скорость мезолета не превысила запретной". Впрочем, я сейчас...
– Гибким движением Индола поднялась и выбежала из рубки. А когда вернулась, за нею волочился толстый кабель.

– Вот, - сказала она, отдышавшись.
– Присоедини теперь к экрану Релятивистских Часов.
– Она подала Чероку конец кабеля.
– Это выход установки Мохора, которую я испытывала.

Черок молча повиновался. Пока он присоединял кабель, Индола говорила, и в ее голосе слышались и бесконечная печаль, и гордость за отца:

– Мохор давно создал учение о Надпространстве. Но ни один физик мира не знал об этом. Старик хотел экспериментальных подтверждений. И вот мы их добыли...
– она горько усмехнулась.
– Правда, цена слишком велика. Да, так вот, Мохор рассчитал, что время в Надпространстве может течь совсем иным темпом и в ином направлении, нежели в трехмерном континууме Эвклида. Как именно? Для этого он и сконструировал Универсон - своего рода индикатор времени. Включай!
– кивнула она Чероку.

...На экране возникла какая-то причудливая кривая.

– Ну конечно, - сказала Индола.
– Геодета Надпространства, по которой мы вернулись к Солнцу. Я уже просмотрела видеозапись прибора. Выходит, мой старик, сам, может, не зная того, создал нечто вроде палеохронографа. Сейчас увидим ландшафты прошлого Земли.

Над кривой времени, прочертившей экран, поползли цифры записи, а под ними словно замедленные кадры киносъемки.

– Миллион лет до нашей эры, - пояснила Индола, сверившись с оригиналом лентой магнитной записи, которую нервно мяла в пальцах.

...Два гигантских ледника двигались навстречу друг другу - один с Урала и Новой Земли, второй от Таймыра. Ледники сливались в одно сплошное ледяное поле, закрывавшее половину Западной Сибири. Чероку казалось, что он даже слышит, как ледник дробит и сглаживает горные породы. Края оледенения окаймляли исполинские валы из гравия, песка и глины. То была конечная морена. Все материки уже приняли современные очертания, но еще существовал сухопутный мост между Гренландией, Северной Америкой и Азией.

Видимо, в соответствии с перепадами скоростей мезолета по геодете медленно изменялся темп инверсии Времени, и на глазах у Черока, Индолы и Боноски одни палеогеографические картины наслаивались на другие. Они то отступали "вглубь", на миллионы лет назад, то резко возвращались в настоящее. И получалось так, что на фоне величественного явления генезиса Балтийского, Карского, Эгейского, Красного морей смутно проявлялись последние тысячелегия антропогена: завершалось формирование современного климата, животного и растительного мира. То вдруг казалось, что мезолет проносится над бесконечной зеленой прерией Северной Америки, какой она была пятьдесят тысяч лет назад. Там, где спустя пятьсот веков выросли Чикаго, Нью-Йорк, Бостон и Филадельфия, стояли дремучие леса, а в прерии паслись миллионные стада бизонов.

Индола попросила Черока чуть усилить темп "развертки" изображений. Геодета стала пульсировать, испуская вспышки света. Но таковы уж были законы в Надпространстве, что в записи этому ритму пульсаций ответило еще более причудливое наслаивание временных отрезков... Где-то в глубине экрана текли картины изменения климата: таяли льды Арктики, мелел Каспий. По всей Земле отступали ледники. Неуклонно повышался уровень Мирового океана... Потом стирались эти "кадры", и запись показывала куски далеких эпох. То это была Гренландия, покрытая рощами хлебных деревьев... То Британские острова в то время, когда там было царство жарких пустынь. То теплые древние моря у полярного круга, на берегах которых зеленели тропические джунгли.

Запись оборвалась на отметке около сорокового тысячелетия до нашей эры, что соответствовало тому моменту, когда мезолет достиг окрестностей Солнечной системы. "Где-то здесь он вынырнул из Надпространства, - подумала Индола.
– Но где именно? Я дорого бы дала, чтобы знать эти координаты".

Черок устало опустился в кресло. На лице у него выступили красные пятна, руки дрожали. Что теперь делать?

– Надо приземляться, - сказала Индола.
– Не вечно же нам крутиться на орбите!

– Да, конечно, - вздохнул Черок.
– Придется садиться. Но прежде...

Он не договорил и протянул руку к цифровому коду на пульте. Шифрованными импульсами открыл те каюты, владельцам которых доверял.

– Зайдите в рубку!
– говорил он по селектору одни и те же фразы.
– Важное известие.

Среди пришедших оказались Альвар и Гольд, Аравак, техник Дадли. Задумчиво глядя на них, Черок сказал:

– Извините, ребята. Я продержал вас взаперти... Так было необходимо.
– Он рассказал о Гринвуде и его "невидимых".
– Пусть пока подремлют. А мы выберем место для посадки и будущего жилья.