– Ну, я тебе... ты об этом пожалеешь, Салах! Вот только освобожусь, и...

– На это у нас нет времени, Жасмин! Хватит!
– рявкнул тот, и кобылка притихла, прижав ушки. Шутки кончились.
– Почтенная дэви, мы осмелились вас побеспокоить, ибо нам не к кому более обратиться за помощью. Все чародеи или покинули город, или погибли, и уже давно никто из них не осмеливается проникнуть в Ограбу. Все боятся её зеркальных мороков, а вам удалось их победить, чего никто ранее не смог сделать. За себя мы бы не просили, но так вышло, что мы собрали под опёку бездомных детей, и у нас больше нет для них укрытия. Нас оттуда прогнали.

– А я говорила, что толку от этих сопляков не будет, только вместе с ними сдохнем!
– опять взъерепенилась Жасмин.

– На самом деле ты так не думаешь, - спокойно возразил верблюд, поставленный мной на ноги вместе с остальными.
– Иначе ты бы не подтирала им носы вместе с нами, не рассказывала им сказки, чтобы они не боялись в темноте, пока на улицах бродят мороки, и не пыталась бы их лечить своими крохами магии. Ты бы ушла в другую банду. И я знаю, что не раз предлагали.

– Больно умный, да?
– окрысилась покрасневшая кобылка.
– Тогда почему ты ещё здесь, Завер, а не в Бухаре?

– Потому что дети не потянут переход через пески, - пожал плечами тот.
– А ещё у нас негде достать нужное количество еды и прочего для перехода. Ни купить, ни даже украсть.

– Завер прав, - Салах подошёл к верблюду.
– Другие, может, и бросили бы детей, но мы так не можем. Почтенная дэви, мы просим вас о помощи хотя бы лишь детям. Без неё они не переживут эту ночь. У нас нет богатств, но если мы можем хоть как-то расплатиться... чем угодно...

Он низко склонил голову, верблюд и второй зебр, ещё совсем подросток, последовали его примеру. Последней склонилась упрямо сверкнувшая глазами кобылка.

– Не мала баба клопоту, купила порося...
– я тяжело вздохнула.

– Наседка Тысячи Гнёзд - это обязывает.

– Ой, не напоминай.

Я указала лапкой на подростка.

– Что ж, пусть так. Ты. Веди сюда детей. А вы - учтите, что за них отвечаете. Если кому-то из них вздумается стащить какую-нибудь магическую штучку у страшной дэви, и она рванёт или вырастит ворёнку щупальца - будет нехорошо.

– Сделаем, уважаемая! Спаси вас пророк!
– радостно воскликнул Салах.
– Не беспокойтесь, мы присмотрим.

– Два нижних этажа за вами. Кое-какие припасы я вам оставлю, устраивайтесь, - я открыла защиту и вырастила "ступеньки" из теневых мембран.
– Как только все войдут - закроете дверь, охранные чары сомкнутся до моего возвращения.

– А вы куда?
– не утерпела Жасмин, начавшая было карабкаться наверх. Верблюд с бурчанием "Куда надо, лезь давай, язва ты египетская!" пихнул её в круп.

– А я возьму прикуп, - хмыкнула я, сбрасывая бурнус и расправляя крылья. Взлетела, оставив внизу недоуменный вопль "Чего? Она ещё и летает?!", и помчалась навстречу буре.

– В самом деле, такая полезная штука зря пропадает, - хихикнули свыше.

– Вот именно.

— Здесь хоть что-нибудь бывает обычным? — Я с любопытством окинула крылья бури, застилавшей горизонт, магическим взглядом. Сполохи багровой сети чужих чар переливались в бурлящем месиве из песка и ветра — кто-то потратил немало сил, чтобы создать бурю и направить её на город. И город может такое и не пережить. То, что этой магической сетью удерживалось и питало её, было подобием сотворённого гибридного элементаля — способного сточить превращённым в сверзвуковой наждак потоком ветра с песком даже железо в считанные минуты.

— Это вряд ли. Место такое… странное.

— Что ж, тем лучше. — Я опустилась на бархан и развернула крылья. Поднявшаяся Завеса Тени рванулась в обе стороны, вырастая и изгибаясь, становясь… Рёв надвигающейся бури внезапно стих, резко оборвавшись. Бездна Чёрного Зеркала свернулась нитью, опадая и возвращаясь ко мне. На песок упал холодно блеснувший обсидиановый шарик.

— А может, это просто мираж, и он растаял так же, как дым… — промурлыкала я, подбирая шарик. Торчащий на открывшейся теперь скале, торчащей из песка, горбоносый верблюд, закутанный в чёрные одеяния, в негодовании и потрясении пялился на сиё действо. Потом схватил какую-то странную зверюшку навроде летучего угря, которая висела рядом с ним с отвисшей челюстью, и зачем-то попытался её придушить.

— Что это с ним? — Я вежливо помахала верблюду, тот отшвырнул трепыхающегося угря, сплясал какой-то дикий танец, угрожающе размахивая лапой, и поскакал прочь. О, а лапка-то непростая… Нехорошо.

— Нервишки слабые, — хмыкнула шиза. — Чёрная магия, тяжёлое некромантское детство, чугуниевые скелеты, прибитые к потолку, и вот это вот всё.

— Он думал, что любовь — это блажь, он просто никогда не любил… — я прикинула дистанцию. — Ничего, и его вылечим.

Телепорт. Несущийся на меня верблюд выпучил глаза и затормозил, пытаясь поднять свою странную конечность. Ай, какая досада — песочек под ногами вдруг стал твёрдой такой ступенечкой, и товарищ пропахал пустыню своим выдающимся шнобелем, заодно разрядив придавленную пузом ногавицу.