Команда смотрела настороженно и вопросительно. Облепили Марту и визуально препарируют командира, что сделал шаг навстречу решению. Херня и мотивация. Выбрал, сука, и пошел.

Лукавить и мяться не стал. Выбрал проходимый тротуар, оценил укрытия, созданные обрушенной инфраструктурой, и оперативно распихал бойцов по норам из расчета посмотреть и, при необходимости, свалить по-быстрому. Вектор наводки, вектор отступления, как по учебнику. Если сквозь вскрытую преграду хлынет, команда успеет. А мне опять же пора.

Ива показала большой палец. Должно быть на удачу. И Крыса на нее зашипела. Тонкие материи зоны легко сглазить.

Шаг. Второй.

Серое марево ровно зудит и плевать хочет на близившееся мясо. Лады, вскрывал прежде и вскрою вновь. Поболтал сервис-наручем, обводя дымчатую стену. Реакция нулевая – из разряда, а че ты творишь, оператор? И может еще несколько неприятных слов. А задумка в мыслях была неплоха - дружелюбная техника на службе исполнителя и все такое.

– Нахер. – Упер ладонь в чуть дрогнувшую преграду и пожелал.

Вблизи барьер чувствовался иначе – если уместно сравнение, матерее. Точно предыдущие были так – молодняком, мыльной пленкой, хотя и казались на тот момент непреодолимой стеной. Сравнение и относительность всегда готовы поднасрать. Думал, там сложно, а вот попробуй новый вкус.

Тепло пробежало по ладони, торкнулось в плечо, затылок и вернулось покалываниями. Дернуло нерв, и я надавил сильнее.

Херануло не сразу, если что. Со вспышкой резкой боли в барьере мелькнул изумрудный блик, намечая небольшой абрис сантиметров на тридцать. Вроде наброска, что раздался рябью – расширился, наливаясь прозрачностью.

Инсталляция недобро дернулась и вот тогда уже херануло.

С резким хлопком образовалась призматическая ширма. По другую сторону порскнуло мутью и вроде как песчаным вихрем. Видимость нулевая, но зрение - меньшее из проблем. Меня рвануло вперед – прям грубо и необоснованно, как на дилетантских разборках. На рефлексе обрушился вниз, создавая максимальную сцепку с поверхностью и ухватился за нечто. Нечто хрустнуло.

Камень. Щель в асфальте. Кусок стены. Одна нога почти достигла вихря, что крутился беззвучной мясорубкой, вторая удачно рубанула в барьер. Ну как удачно – мышцы намекнули на скорый разрыв в виду отсутствия должной гибкости.

– Командир!
– прорвался голос.

А отвечать мне нечем. Как-то тупо. Воздуха нет - вокруг свистит, кружит, поет, а воздуха нет. Остается только хлопать губами в попытке заорать.

Очередной обломок поддался давлению пальцев, и я проиграл сантиметров десять. Мимо просвистел кирпич, утянутый в бездну. Следом обломки скамьи, куски сайдинга. Если кому посчастливилось, ну или не посчастливилось наблюдать вакуумный взрыв, то очень, сука, похоже.

– Командир!! – голос определенно ближе.

– Кха! – выдал экспромтом. На командирском языке «Бегите нахуй!»

Шест пролетел два метра в чисто героическом стиле. Извернулся, цепляясь ногой за разваленную стену и сумел дотянуться – цапнул меня за шкирку. Теперь нас утягивало вместе.

На бреющем зашел валун, рассекая спины. Мою - так точно.

Пространство неожиданно очнулось и басовито завыло.

Крысу я успел поймать. Она попыталась ухватить тощего, но порыв ветра переметнул ее через тела и направил точнехонько в бездну. Как результат - потеря одной опоры с моей стороны и перехват мелкого визжащего тела. Тощий побагровел, начиная напрягаться. Нездоровым треском отозвалась стена.

– Веревка! Веревка! – заметалось меж стен.

Замес мотанул несколько витков на Марту и заорал матерно. Свободным концом завладела Ива и попробовала ползти.

А дышать по-прежнему нечем. И если не ошибаюсь в накатывающем дурмане, Крыса заимела небольшую благородную синеву, трепыхаясь мотыльком.

Марту дернуло тягой, и я увидел нешуточный моральный надрыв тощего. Боец держал командира и терял фетиш. Ну это я огрубляю высокое, сами понимаете. Приземляю неземное и благородное.

– Фрау!! – выдал умник, пристраиваясь к телеге. Уперся доступным и захрустел галькой. Тащит парнишку, дергает.

Секунда. Метр.

– Я Фрау!! – зачем-то объявила женщина и гордо раскинула руки.

Поток воздуха ослаб до умеренного. А благодарных легких достигла толика кислорода. Два надсадных вдоха отметили перемены к лучшему. Даже пальцы вновь нашли щелки, которые позволили уцепиться за жизнь.

– Давай! Давай! Давай! – орал умник, сдвигая колесницу.

Вот только на Фрау больно смотреть. Перекрученная судорогой, бледная и немного потусторонняя. Аэро ударно пожирало силы.