Благо больше ко мне с расспросами и предложениями новый знакомы не лезь. Меня и так напрягало его присутствие, а уж предложения и намеки и вовсе были отвратительными.

Ну хоть пирожные оказались вкусными, их я съела целых два, подумав о том, что обязательно сброшу лишние калории в спортзале. Хотя с моим темпераментным мужем можно и в спортзал не ходить.

– Спасибо за угощения, мне пора, - поблагодарила я, и поднявшись из кресла, слегка покачнулась.

Голова закружилась, но я постаралась взять себя в руки.

– С вами все хорошо, Юлия Алексеевна?

– Да, все нормально. Не переживайте.

Забрав свою сумочку, прошла к двери, и снова почувствовала себя нехорошо. Господи, только бы не рецидив. Сейчас никак нельзя.

Попрощалась, и в следующую секунду в глазах наступила темнота.

Захар.

Я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Кажется, счастливее, чем в тот день, когда Юлька стала моей по-настоящему. Сейчас все было иначе. Мы другие, ситуация иная, и плюс ко всему этому у нас с ней сын. Моя девочка родила ребенка. Разве я мог когда-то подумать о таком? Наверное, нет. Но теперь у нас полноценная семья, и я счастлив, что Юлька наконец-то мне доверилась.

Теперь мы жили в одной комнате. Я засыпал, обнимая жену, и просыпался, зачастую чувствуя ее тело на себе. Если теперь я и могу мечтать о чем-то большем, то это о нашей дочке, которую однажды мне подарит Юлька. Но это позже. Всему свое время.

Отложив телефон после очередного сообщения любимой, я продолжил работать, не заметив, как пролетело время.

Часы показывали двенадцать, когда я отправил водителя к офису дяди.

– Брат, не занят? – в кабинет заглянул нахмуренный Гриша.

– Проходи. Что случилось? Ты какой-то взволнованный.

Гриша прикрыл за собой двери, и подойдя к столу, уселся в кресло. Меня начало волновать его состояние.

– У тебя девушка беременная?

– Да какой там, - он отмахнулся, и сложив руки на столе, произнес: - что у дяди может быть общего с Гриничем?

– Не понял. А что у них может быть общего?

– Ты знаешь, что Гриньковский работает у Градова помощником?

Я напрягся.

– Нет. Откуда инфа?

– Ребята пробивали его местообитание. И оказалось, что дядя Дима давно трется с Гриньковским.

– Какие еще новости?

– Ну, к примеру то, что у Гринича машина точно такая же, которая тогда выезжала со стоянки возле дома, где раньше жила Юлька. Помнишь, мужик к ней приезжал?

Мне стало не по себе от этой новости.

– Ты хочешь сказать, что Гринич приезжал тогда к Юльке?

– Не знаю, кто приезжал. Машины могут просто совпасть моделями, но и номера сменить тоже можно. Просто не находишь странным?

– Для меня сейчас все может быть странным, Гриш. Но дядя Дима может и не знать, какой человек Гринич.

– А может и знать, - задумчиво ответил брат, заставляя меня занервничать еще сильнее.

Я схватил телефон, и сразу же набрал Юльке. Не отвечает.

– Ты чего?

– Юля сегодня первый день работает у дяди.

– Нахера? Ты ее в деньгах ограничиваешь?

– Болван что ли? – удивился я, что брат мог обо мне такое подумать.
– Хочет сама зарабатывать.

– Звони еще.

Я тут же снова нажал кнопку вызова, но в ответ последовали лишь короткие гудки.

Херня какая-то.

– Не нравится мне это. Гриш, ты со мной?

– Да, погнали.

– Если он ее хоть пальцем тронет, я его собственными руками придушу.

Было плохое предчувствие у меня, а так как мы только недавно снова обрели Юльку, волнение усиливалось в тысячу раз.

Только посмеет ублюдок, яйца свои сожрет.

Глава 39

Очнулась от того, что ужасно болит голова. Зажмурилась и принялась массировать виски. Не помогало, но сидеть ровно не представлялось возможным. Любые движения хотя бы отвлекали от боли.

Я не знаю, где нахожусь, и кто здесь есть. В комнате была практически темнота. Очень тусклая лампочка под потолком, режущая глаза своим желтым светом. И все, пустая комната и матрас, на котором я сижу, прямо на полу. Окна заколочены снаружи, и я даже не могу посмотреть, где нахожу, какое время суток сейчас, светло ли сейчас, или уже ночь. Я ничего не понимала.

Помнила только, что пила кофе в компании дяди Захара и… Гринича?

Господи, я вспомнила! Гринич, это тот самый, который пытался меня изнасиловать, или что, похитить? Когда я была еще мелкая.