– Я не бог, Витя - развел руками генерал - Как только я возглавил Комитет, первым делом свернул шею Яковлеву, Гвишиани и прочим выкормышам ИМЭО. Но по некоторым товарищам, которые нам совсем не товарищи - мы затянули. Прикрыты они были хорошо.

– А что теперь дальше?

– Как ты думаешь, почему в твоей реальности санкционировали отравление Литвиненко полонием?

Я подивился такому неожиданному повороту разговора, пожал плечами:

– Мутная история. То ли наши отравили предателя, то ли английские спецслужбы сами постарались убрать отработанный материал. А к чему вообще этот вопрос?

– Наши, наши...!
– усмехнулся Веверс – Но сколько таких перебежчиков у нас было, и никого до этого случая не убивали. Тем более так демонстративно, чтобы пол Лондона тряслось от страха перед русским полонием. Думаю, Литвиненко с Березовским очень хотели свергнуть действующего президента. Готовили заговор и покушение на него. Вот и получили ответ. Я эту тему тщательно изучил в айфоне, так что основания для такого вывода у меня есть. И весомые.

– А к чему ты, Имант, это сейчас вспомнил?

– Этот перебежчик не просто перебежчик. Он теперь ключевая фигура в операции ЦРУ, задача которой свергнуть Романова и его единомышленников. Для этого они сейчас срочно подкупают 1-х секретарей Союзных республик. Те, по их замыслу, должны потребовать собрать внеочередной Пленум ЦК, и на нем, под соусом отмены реформирования республик, поставить вопрос об отставке Романова. В идеале еще и аккуратно убить, чтобы не допустить его возвращения во власть.

Мы помолчали. Да уж… очень неожиданный поворот.

– А теперь пойми Романова. В один день ему сообщают сразу ТАКОЕ! И если по певцу Селезневу он был хотя бы немного подготовлен его прежними выкрутасами, то вот по заговору…

– Как же все плохо… - теперь тяжело вздохнул я. Можно только догадываться, какие связи у перебежчика были в ПГУ и других управлениях КГБ - Этот предатель в курсе операции по устранению Бжезинского, о разработке Магнуса...?

– Нет, исключено - покачал головой генерал - Этим занимались совершенно другие люди, не имеющие никакого отношения к ПГУ.

– И что теперь?

– Ждем вестей от наших людей в Вашингтоне.

Я попытался вспомнить о кротах КГБ. На ум пришел только Олдрич Эймс. Только вот того завербовали в 85-м. Или Веверс постарался ускорить его вербовку? Был еще Роберт Ханссен. Но он, кажется, в ФБР работает. Похоже, имена «наших людей в Лэнгли» мы так никогда и не узнаем.

– Короче, Виктор. Будет у твоих гастролей в США еще одна важная задача. Самая важная. Надо срочно подчистить хвосты.

Мы с генералом переглянулись.

– Ладно, …придется нам дать лишний концерт в Лэнгли.

Веверс рассмеялся. Хлопнул меня по плечу рукой.

– Вот! Теперь узнаю прежнего Селезнева. И не смей больше унывать. Все. Иди, отдыхай. Бокс, репетиции, Альдона...

– …ночной клуб, переводчицы, студентки МГУ…

– Я тебе дам переводчиц и студенток!
– генерал шутливо погрозил мне кулаком - Пиши песни, готовься к гастролям в США и Италии. А с Госконцертом мы пока притормозим. Там говорят, директор сильно проворовался - Веверс мне подмигнул - да и не с руки сейчас Романову с Щелоковым ссориться.

– А со мной ему с руки? Я ведь парень обидчивый. Вот возьму и перестану писать песни для его зазнобы!

Имант еще раз хлопнул меня по плечу:

– Зазнобу его не обижай, она девушка хорошая! А Романов скоро отойдет, и мы отправим тебя в Америку. Но с тобой под видом музыкантов поедут несколько наших сотрудников. И секретное спецоборудование.

*****

После Кремля еду в студию. Пора уже совесть поиметь и показаться на работе, а то мои сотрудники скоро забудут, как их непутевый руководитель выглядит. Не знаю, что им Леха с Альдоной рассказывали о причинах моего отсутствия, но чувствую себя виноватым - разнюнился, расслабился, забил на предстоящие гастроли. Стыдно, конечно. Но теперь это в прошлом, и со вчерашнего дня у меня каждое утро начинается с интенсивной тренировки.

...После поединка с Ягубкиным у нас состоялся очень непростой разговор с Павловым и Киселевым. Финал они успели увидеть собственными глазами, так что речь о полной потере мною физической формы теперь нет смысла вести. Тем более, что Ретлуев клятвенно заверил спортивное начальство, что за две-три недели интенсивных тренировок я ее полностью восстановлю. Но...

– Да, я тебе верю, Ильяс!
– горячится Киселев - Но и ты меня пойми. Как можно ставить в олимпийскую сборную спортсмена, который по месяцу не бывает в Москве?! Он же завтра опять куда-нибудь отправится, а мне что делать? У меня, как у главного тренера сборной, есть жесткий график тренировок для каждого из моих боксеров, и в нем учтено все до мелочей. Они должны каждый день показывать не просто стабильный результат, но и постоянно прогрессировать, чтобы к Олимпиаде набрать наивысшую спортивную форму.