Какой кошмар!

Разве можно на ночь в зеркале такие ужасы показывать?

Сторона лица, на которую я сегодня так недальновидно приземлилась, явно ответила взаимностью на этот поцелуй земли-матушки. Потому что опухла, увеличившись в размере раза в два, и сделала меня похожей на хомяка, страдающего рахитом. Странно, как еще декан не принял меня за какую-нибудь бродяжку. А потом я вспомнила, что была одета в форму МВД. Наверное, она даже в другом мире на подсознательном уровне вызывает у людей доверие.

Когда я вернулась в комнату, Казимир уже был там, а на столе стояли тарелки со всякой всячиной. Болезнь Плюшкина у хозяйственника здесь оказалась как нельзя кстати, потому что он натащил разнообразных вкусностей на пару дней вперед. Аппетит у меня за день разыгрался зверский, так что мы тут же с ним принялись с аппетитом поглощать добытое.

– Я там тебе форму аспидовскую принес, - кивнул в сторону шкафа Козя. – Если не по размеру будет, завтра подойдешь – заменим.

– Ты прямо знаешь кем я тут буду работать? – поддела я.

– А чего тут знать? Господину Каро давно куратор над молодняком требуется, - пожал плечами комендант. – Тут уже и на козу хромоногую согласишься, лишь бы она не удрала через неделю поджав хвост.

– В смысле? – я выкатила глаза.

Сообразив, что сболтнул лишнего, команданте резко засуетился и засобирался домой, выхаживать увядшую малину. А я почувствовала, что это сегодняшнее обхаживание с его стороны было совсем не просто так.

– Ты, Варя, послушай хорошего совета, - остановившись в дверях вдруг произнес Казимир. – Не говори пока никому, что колдовать не умеешь. Глядишь, оно и обойдется. А в остальном, обращайся если что…

– Если ЧТО? – ошарашенно уточнила я, но дверь за команданте уже захлопнулась.

Ну и что это за мрачные намеки и таинственные загадки?

Я вздохнула и устало плюхнулась на кровать. Под рукой оказался листок со злополучным опросником. Повертев его в руках, призадумалась. Стоит ли доверять словам Казимира и умолчать о некоторых особенностях. Жизнь научила меня никому не раскрывать своих слабых мест, потому как придет время и тебя ударят прямо туда. Сделай недостатки главными достоинствами, это собьет с толку твоих врагов.

Какими магическими силами вы владеете.

Я минуту подумала, а затем схватила принесенную Козей чернильницу и старательно по буквам вывела:

КАРАТЕ.

Ранним утром следующего дня, вооруженная кипой заполненных и прочитанных бумаг, облаченная в официальную форму академии, бодро стучалась в дубовую дверь магического деканата.

– Войдите! – послышался глухой властный приказ и дверь тут же услужливо распахнулась без каких-либо усилий с моей стороны.

– А-а-а, это вы, - послышался разочарованный вздох декана.

Вот интересный дядя, сам меня позвал, а теперь делает вид, что разочарован. Как будто он на завтрак мисс вселенную ждал, а к нему неожиданно уборка номеров заявилась.

– А это вы, - в тон ему закатила глаза. Я, знаете ли, дядя, себя тоже не на помойке нашла.

До этого склоненный в три погибели над столом, он оторвался от своего занятия и окинул меня презрительным взглядом.

– Дайте сюда вашу анкету! – потребовал он.

Я подошла и спокойно вручила коряво исписанные чернильным пером листки. Мужчина взглянул на обилие клякс и в который раз поморщился.

– Вы что, уроки каллиграфии в школе не проходили?

– Проходила, но мимо, - с притворной грустью ответила ему.

Уж пусть лучше считает меня недоучкой, чем иномирянкой. Еще, чего доброго, в какой-нибудь тюрьме запрет до выяснения обстоятельств.

Несколько минут он придирчиво изучал листок с описанием моих житейских навыков и что-то невнятно бормотал. Я неосознанно сделала маленький шажок вперед и прислушалась. Похоже декан пытался правильно произнести мое имя и отчество.

– Ва-ра-ва-ра Ва-ла-ле-ра-на… - в какую-то минуту мне его даже жалко стало, пока выговоришь язык узлом завяжется. А тут мужчина на свою беду еще немного картавил и слегка растягивал слова, на французский манер.

Я уже собиралась было сжалиться и предложить ему, как и Козе, называть меня просто Варей, но меня опередили. Махнув рукой, он царственно возвестил:

– Мисс Вари Волкоффа, значит…

Какая еще «Вари», я тебе горшочек что ли?[1] И только я открыла рот, чтобы возмутиться, как раздался удивленный его возглас.