Выражение лица принцессы слегка потемнело. В ней было что-то от отца. Прозорливость. Теперь она сильно бросалась в глаза.

Правительница в процессе становления.

В ней уже было больше от монарха, чем в ее братьях.

Сделав шаг в сторону Тэмпест, принцесса стала еще серьезнее. Ансетт подняла голову, чтобы заглянуть прямо в глаза девушки.

– Они разрушат это королевство.

Весь разговор балансировал на грани предательства, но именно этот комментарий преступил черту. Тэмпест оказалась на шаг ближе к принцессе.

– Будьте осторожны, Ансетт, – предупредила она тихим, вкрадчивым голосом. – Если позволите, я бы не советовала высказываться на подобные темы в компании незнакомцев. Вы не осознаете опасности своих слов.

Девушка хихикнула, и звук показался прекрасным и вымученным одновременно. Тэмпест рассматривала принцессу. Ей еще не стукнуло и пятнадцати, но все же Тэмпест чувствовала, что девочка познала мир глубже, чем следовало бы в этом возрасте. В Ансетт умещался проницательный и расчетливый ум.

– Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, Тэмпа, – ответила Ансетт. – Больше, чем кто-либо думает. Не принимай меня за глупышку. Воспитание во дворце подразумевает всевозможные заговоры, махинации и убийства. Может, я и молода, но душа моя старая и уставшая. Мне начинают надоедать все эти игры.

– Как и всем нам, – пробормотала Тэмпа. – Я всегда думала, что стоит говорить открыто.

Ансетт похлопала ее по руке.

– В этом мы с тобой похожи, – вздохнула принцесса. – Увы, таких, как мы, больше нет. Я так рада, что смогла познакомиться с тобой сегодня. Я чувствую, что, возможно, нашла в тебе родственную душу, но время покажет.

И что это значит?

– Спасибо вам за познавательную беседу.

Принцесса кивнула и отвернулась, чтобы поговорить с подошедшей к ним женщиной в мерцающем золотистом платье. Тэмпест отключилась от разговора, как только женщина начала разглагольствовать о новинках придворной моды. Склонив голову, Гончая рассматривала Ансетт. Девушка может стать грозным союзником, если правильно разыграть карты.

Она медленно моргнула и оглядела комнату, испытывая отвращение к самой себе. Принцесса, может, и проницательна, но она все еще ребенок. Тэмпест хотела защищать невинных, а не втягивать их в предательство и обман.

Мадрид поймал ее взгляд, и Тэмпест стерла с лица все эмоции. Она вздохнула, изображая скуку. Мужчина нахмурился, и девушка подавила улыбку. Издевки над закаленным жизнью мужчиной обеспечат ее хоть каким-то развлечением до тех пор, пока она не сможет сбежать с этого адского вечера.

Заморозь меня, зима, как же хотелось в собственную постель.

– Куда собралась?

Тэмпест поморщилась и повернулась к двери, возле которой стоял Мадрид.

– Мне показалось, что я тут не особенно нужна, – сказала она. Никто не обращался к ней с тех пор, как принцесса сосредоточилась на другом разговоре. Хотя Тэмпест еще не полностью слилась со стеной, немногие осмеливались к ней приблизиться. Что вполне ее устраивало. Большая часть королевского двора не вызывала у девушки желания заводить знакомства.

На лице Мадрида промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но исчезло оно так же быстро, как и появилось.

– С каждым днем в военном совете на тебя будет сваливаться все больше и больше ответственности, Тэмпест. Разве не этого ты хотела, когда пыталась занять место за столом?

Конечно, он прав. Ибо с ответственностью приходит власть, а с властью открываются возможности. Возможности узнать, кто именно виноват в смерти матери. В том, что случилось тринадцать лет назад.

Не думай об этом выродке Оборотне. Все в прошлом.

Чертова ложь.

Кошмары родом из детства все еще отравляли жизнь. По спине Тэмпест пробежала дрожь. Несмотря на трудности, с которыми она сталкивалась, мысли девушки всегда возвращались к той ночи, когда ее мать умерла, или к Оборотню, который, как она была уверена, устроил пожар. Так или иначе, она отомстит.

– Тэмпест?

– Я могу и готова принять возложенную на меня советом ответственность. Я служу Хеймсерии.

Она выдавила из себя улыбку и кивнула Мадриду.

– Раз мне нельзя отправиться спать… Что тебе от меня нужно?