– Почему так далеко? – спросил он, являя собой воплощение вежливости. Но его глаза светились блеском: король жаждал поставить Тэмпест в неловкое положение.

– Простите, Ваше Величество, – сказала она, слегка поклонившись. – Я посчитала, что вам будет неприятен мой запах. Я вся взмокла от пота.

Она сделала ход конем. Ни одному мужчине не понравится вонючая женщина.

Король запрокинул голову и рассмеялся, обнажив загорелую шею. Он опустил голову. Золотистые глаза искрились весельем.

– А ты попробуй. Подойди ближе, Тэмпест.

Твою ж мать. Оставалось только подчиниться. Открыто противиться королю в лучшем случае неразумно, и поэтому она медленно сокращала расстояние между собой и Дестином, перелезая через забор. Не успели ее ноги коснуться земли, как он уже прижал Тэмпест к грубому деревянному столбу. Мужчина убрал прядь мокрых от пота волос с ее лица.

Дестин облизнул пухлые губы.

– Я бы предпочел быть тем, из-за кого ты так сильно потеешь, – сказал он низким голосом.

Грязный негодяй.

Тэмпест нарочно неправильно его поняла.

– Это может быть опасно для вашего здоровья, Ваше Величество. С клинком я смертоносна, как вам уже известно.

Она улыбнулась, как будто действительно неправильно истолковала комментарий короля, но эта уловка не принесла никакой пользы. Тэмпест наблюдала за действиями короля. Его адамово яблоко дернулось, когда он сглотнул. Легкая улыбка заиграла на его губах.

– Я в курсе, – пробормотал он. – Мне нравится рисковать.

Глаза расширились, когда Тэмпест осознала его намерения всего за мгновение до произошедшего.

Король поцеловал ее.

Больше всего на свете ей хотелось отшатнуться, но, поскольку столб находился у нее за спиной и все смотрели на них, другого выбора не оставалось. Пришлось поддаться натиску короля. Желудок скрутило, и Тэмпест сосредоточилась на других ощущениях, например как дерево впилось в позвоночник и вдавилось в затылок. Пульс участился, когда Дестин сильнее прижался губами к ее губам и провел по ним языком, очевидно, желая, чтобы она открылась ему навстречу.

Черта с два. Вместо этого она закусила его нижнюю губу. Сильно.

Дестин дернулся и прервал поцелуй. Их груди соприкоснулись, когда она попыталась отдышаться. На его губе выступила капелька крови. К горлу подступила тошнота. Она пометила короля. Другие погибли бы за подобное посягательство.

Он провел языком по укушенной губе, и медленная улыбка расплылась на его лице, а глаза загорелись еще сильнее. Ужас скрутил все внутренности. Теперь он смотрел на нее с еще большим вожделением, чем раньше. Насколько сильно извращены его наклонности? Янтарные глаза скользнули вверх и вниз по вздымающейся груди и дрожащим ногам. Ее слабость выставлена напоказ. Нравилось ли ему все контролировать? Его характер явно об этом свидетельствовал. Она полагала, что ей не следует так уж удивляться, учитывая, сколько любовниц было у короля Дестина. Его сексуальные наклонности вряд ли относились к заурядным.

Не зная, куда себя деть, Тэмпест нырнула под руку короля, пробормотав:

– Я должна идти.

Она знала, что король не сводит с нее глаз, поэтому Тэмпест постаралась не бежать. Девушка двигалась медленно и обдуманно, подставив спину под удар. Она едва успела отойти на пять футов от мужчины, как он крикнул:

– Не слишком уж веселись с повстанцами.

Тэмпест вздрогнула. Хотя король заранее предупредил о том, что она должна сделать все, чтобы внедриться в ряды талаганских повстанцев, брошенная в спину фраза больше походила на настоящий приказ.

И прозвучала как угроза.

Измученная, с ноющими от физических нагрузок мышцами и почти не проходящей головной болью, влияющей на зрение, Тэмпест побрела обратно в казарму, размышляя о том, что предпочла бы проспать весь день напролет. Она вытерла рот тыльной стороной ладони. Оттереть королевские слюни стало главным приоритетом.

Она сбилась с шага, заметив незваного гостя в казармах. Губы изогнулись.

Пайр. Шут. Он лежал, раскинувшись на ее койке, с ленивой грацией, которая нашептывала о темных ночах и шелковых простынях. Неужели ей нельзя просто отдохнуть? Сначала король, а теперь кицунэ? Без всяких сомнений, высшие силы вступили в заговор против нее.

Рука Тэмпест инстинктивно потянулась к рукояти меча, даже когда захлопнула дверь, чтобы защититься от любопытных глаз. Брови девушки сомкнулись на переносице. Затяжная головная боль почти переросла в полноценную мигрень просто от того, что она посмотрела на Пайра, беззаботно курящего трубку и явно наблюдающего за ее реакцией, с подергивающимися лисьими ушами и веселыми золотистыми глазами.

Чертова трубка.

– Что, во имя Дотэ, ты здесь делаешь? – прошипела она, оглядывая пустые казармы, словно кто-то мог прятаться в тени.