Глава 1
Дом, милый дом! Ленка выскочила из машины и немедленно умчалась в дом, великодушно предоставив мне привилегию разобраться с багажом. Легко было догадаться, что в большую ванную на втором этаже мне попасть не светит, и придётся довольствоваться маленькой душевой на первом. С двумя женщинами в доме это вечная проблема – я, наверное, так никогда и не смогу понять, что они там отмывают часами. Впрочем, уже совсем скоро мы переедем в поместье, и мои многолетние мучения наконец закончатся.
– Сегодня никуда больше не едем, Демид, а завтра с утра я тебя жду, – сказал я водителю. – Помоги мне затащить чемоданы в прихожую, и можешь отдыхать.
В доме было тихо, и лишь из-за прикрытой двери гостиной пробивался луч света. Я заглянул туда – мама сидела с чашкой чая, углубившись в какую-то толстую книгу. Я подошёл и клюнул её в щёку.
– Кеннер, – мама с улыбкой подняла глаза. – Ну наконец-то вы вернулись. А где Леночка?
– В самом деле, наконец-то, – улыбнулся я в ответ. – А Лена, полагаю, уже заняла ванную. Я сейчас тоже приведу себя в порядок и присоединюсь к тебе. Распорядись пока насчёт этого, пожалуйста. – Я поставил на стол берестяной туесок с крупной клубникой.
– Откуда в такое время клубника? – удивилась мама.
– Из баронства, откуда же ещё? Всё расскажу, как приду.
Дверь в ванную была, конечно же, заперта. Я привычно вздохнул и поплёлся в душевую.
Когда я снова спустился в гостиную, клубника уже была выложена в вазочку.
– Ты знаешь, Кени, – с удивлением сказала мама, – я никогда бы не поверила, что клубника из теплицы может быть такой вкусной.
– И правильно бы сделала, что не поверила, – отозвался я. – Потому что тепличная невкусная, а это не тепличная.
Мама вопросительно подняла бровь.
– У меня в баронстве, как оказалось, есть анклав лесных, – пояснил я.
– Ах, вот как, – понимающе кивнула мама. – Даже не знаю, хорошо это или плохо.
– Вот и я пока не решил, как к этому относиться, – вздохнул я. – Буду их как-то использовать. Для начала думаю фруктовую лавку открыть на Торгу.
– Зачем тебе это? – изумилась мама.
– Да вот как-то так получилось, что я внезапно оказался за этих лесных в ответе. Впрочем, я надеюсь на них заработать неплохо, так что жаловаться не буду.
– Ты всерьёз рассчитываешь неплохо заработать на фруктовой лавке? – с ясно выраженным скепсисом спросила мама.
– Рассчитываю. Вот давай прикинем. Например, большую гривну [1] клубники я собираюсь продавать как раз за гривну.
– Ничего себе! И ты считаешь, что кто-то будет покупать по такой цене? Хотя… – задумалась она. – Знаешь, а пожалуй, будут. Да я и сама буду покупать. Если будет свежая, как вот эта.
– Будет свежая, это же рядом. Утром будут собирать, а к обеду она уже будет в лавке. Круглый год. И конкурентов не будет – других лесных рядом нет, а от Рифейских [2] гор не довезти. Разве что дирижаблями, но если каждый день гонять дирижабли за восемьсот вёрст [3] , то такая клубника и князю не по карману будет.
1
Большая гривна – мера веса, примерно 400 грамм. Не путать с денежной единицей.
2
Рифейские горы – Урал.
3
Старая верста (до XVIII века) составляла чуть больше двух километров.
– А у лесных ты за сколько договорился покупать?
– Именно клубнику договорились по три пфеннига за фунт [4] . Но там не только клубника, они много чего выращивают.
– Это что получается? – мама наморщила нос, пытаясь сосчитать. – Ты будешь продавать в четыре раза дороже?
– В шесть. А расходы там совсем небольшие. Главное, нормального управляющего найти. Ему и думать не надо, надо просто аккуратно выполнять что положено. В общем, не смотри, что это будет всего лишь фруктовая лавка, прибыль она даст очень серьёзную. Пожалуй, сравнимую с небольшим заводом.
4
Имперский фунт составляет примерно 450 грамм, а имперский пфенниг – примерно 1/16 гривны.
– Да, похоже на то, – согласилась мама. – Вот только ты забыл один важный момент – Дворянскому Совету это очень не понравится. Мы дворяне, а не купцы. «Древо Чести Благородной» вроде наизусть учил… какая тебе лавка, Кени?
– Так лавку не я буду держать, а баронство Раппин, – пожал я плечами. – А имперскому барону наше «Древо» не указ. Наша семья будет всего лишь оказывать протекцию иностранному торговцу. Всё будет по закону, мама, никаких мутных схем. Прибыль и в самом деле будет в Раппин уходить.
Мама только покрутила головой, то ли в восхищении, то ли в осуждении.
– И в кого только ты такой ловкий уродился? Мне бы всё это и в голову не пришло, а Борис вообще свои пальцы не мог пересчитать не сбившись.
В кого, в кого. Покрутилась бы ты пропеллером в наших девяностых, тоже научилась бы пальцы пересчитывать, и не только пальцы.
– Что за глупости, мама? – уклончиво ответил я вопросом на вопрос. – Вот ты мне и скажи, в кого я такой уродился.
– Да что тут думать, – грустно сказала мать, – в Ольгу, конечно. Ты точно её внук – она, наверное, сейчас локти кусает, что от тебя отказалась. Хотя, скорее всего, это всё гены бабушки – вот она-то точно была не промах. У нас, в общем-то, все хваткие, одна я урод в семье.