— Хрена ли ты делаешь, придурок?! — схватился Перси за глаз. — Твою мать, Хантер, я же пошутил! — крикнул он ему вдогонку. У Хантера чесались кулаки, и он ушел прочь, лишь бы сдержаться и сохранить Перси лицо от лишних травм. Эмма смотрела на Перси осуждающим взглядом, пока он просил у неё что-нибудь холодное.

— Майерс, мать твою! — кинул он ей вслед, когда она демонстративно уходила. — Кто-нибудь принесите лед!

Хантер набрал номер Дженны еще четыре раза, но она так и не отвечала. На завтраке они с Перси оба молчали. Джорджи шутил, что он ударился ночью об дерево, когда пьяным искал вход в трейлер. Никто не знал правды, кроме Эммы, а она хорошо хранила секреты.

Когда приехала машина Дженны, Хантер и вовсе чуть не подавился завтраком, потому что от нервов его потряхивало. Она вышла оттуда и отказалась от еды, сразу направившись в гримерку. Через час образ девочки-готички был полностью готов, и съемки, наконец, начались. Появление Тайлера планировалось уже в конце первой серии, поэтому Хантера тоже готовили к съемкам. Но, вот, когда Дженна увидела на лице Перси назревающий фингал, то весьма удивилась такому повороту событий.

— Что с твоим лицом? Я вижу фонарь даже через тональный, — сказала она, пока ей подправляли губы.

— Ничего. Ударился, — коротко и психованно ответил он, не глядя ей в глаза.

— Удачно ударился, — довольно улыбнулась она, ведь ей хотелось разрисовать его уже давно, и это она ещё не знала, что он говорил про неё за спиной. Хантер проходил мимо несколько раз, но она старалась даже не смотреть в его сторону. Раз он желал считать случившееся ошибкой, то так тому и быть. Дженна решила так.

Ближе к трем часам дня несколько сцен были сняты, ребята направлялись на обед. Хантер, в основном, общался с Эммой и Джой (Бьянкой), тогда как Дженна и вовсе держалась в стороне. Он смотрел на неё, не отрывая глаз, и всё думал о том дерьме, что сказал ей. В голове всё время вертелись мысли о том, что всё-таки стоило попробовать. Признаться ей, открыться, а не бегать от своих же чувств.

— Хватит пялиться, — пришло новое сообщение, и он тут же посмотрел в телефон. Ему показалось это забавным, ведь он наблюдал за тем, как она что-то пишет, и думал о том, с кем она может переписываться.

— Не могу, — ответил он, улыбнувшись.

— Дуэн, это какие-то игры? Ты играешь со мной? — спросила она, и он поднял свой взгляд. Их глаза встретились, и он отрицательно покачал головой с серьёзным взглядом.

— У меня сейчас сцена похорон директрисы, а после предлагаю нормально поговорить, — напечатала она, поставив блок на телефоне, и пошла работать дальше.

— Принято, — прислал он ей ответ.

Дженна освободилась только ближе к 19:00, у нее ужасно болели ноги. Съемки предполагали множество трюков, некоторые из которых она решила исполнять сама. Часть материала в это время уже отсняли и с Хантером. Они встретились, когда оба освободились, встав в метре друг от друга, как два застенчивых идиота. Все вокруг были заняты, и мало кто обращал внимание на их общение.

— Прогуляемся? — спросил он, глядя на её черные косички. — Мы и впрямь выглядим как подростки.

— Да уж… Я пройдусь, — крикнула она ребятам из съемочной команды.

— Если говорить начистоту, мне хватило вчерашней реакции, и я думаю держаться от тебя на расстоянии, — сказала Дженна, размышляя вслух. — Я никого ни к чему не принуждаю, и вообще не любитель такого. Думаю, каждый должен сделать свой выбор…

— Я расстался с Филдером, — резко выпалил он на автомате. Ему хотелось рассказать ей это.

— Оу… В смысле…? У вас, что… Вы… Прости, просто это странно. То есть, вы разводитесь? — растерялась она, совершенно не ожидая услышать это.

— Хочу взять перерыв. Я устал от всего этого, — ответил он завуалированно.

— Да, наверное, брак — это тяжело, — поддержала его Дженна.

— Нет, ты не поняла… Я устал не от брака. От своей внутренней сути. Это покажется странным, но я не ощущаю себя в своей тарелке, — ответил он, пытаясь правильно объяснить.

— То есть… Ты не чувствуешь… Но ты ведь… Сам так решил, — задумалась она, нахмурившись.

— Дженна… Мне кажется, мы ничего не решаем сами, — честно ответил Дуэн, посмотрев на неё полными печали глазами. За столько времени в этом амплуа он всё сильнее это ощущал.

— То есть, ты ощущаешь себя… Натуралом? — спросила она, задумавшись. — Это бессмыслица какая-то.

— Почему? Потому что общество навязывает нам это как яркий ярлык? И чем ярче этот ярлык, тем ты привлекательнее… На это я и повёлся, но чувствую, что больше не могу так…

— Тогда… Не знаю даже… Это действительно очень печально, Хантер. Я не осуждаю тебя, но тебе будет тяжело. Ты — большой молодец, что признался в этом хотя бы самому себе. Это уже достижение, — ответила она, очень волнуясь за него, и он взял её за руку. Этот жест говорил о том, что он доверяет ей, и что хочет сказать что-то ещё.