С утра я не завтракала, поэтому ужасно проголодалась. Во Флегре как раз начался обед. Я набрала себе на большую тарелку всяких вкусностей, в том числе греческий салат, хотя, по-моему, в России его готовили намного вкуснее, чем здесь.

Не обошла стороной и блюдо с очень острыми маринованными перчиками, которые почему-то мне особенно полюбились.

Взяв кисть винограда на десерт, я отправилась в свой номер, находящийся на втором этаже необыкновенно уютного бунгало. Молодой садовник-грек приветственно помахал мне рукой, и я помахала в ответ. Он познакомился со мной сразу, как только я приехала во Флегру, и с тех пор оказывал всякие знаки внимания.

В основном это были цветы, оставленные у входа в мой номер, а однажды он пригласил меня в кафе. Словом, греки были очень любвеобильны и методы ухаживаний выбирали одинаковые.

Хорошо хоть, по соседству заехали две русские девушки, и садовник переключил своё внимание на них.

В номере я улеглась на кровать и попыталась снова зайти в Интернет с купленного мной ещё в России планшета. Просматривать последние новости было немного страшно, я все время боялась наткнуться на сообщения о преступлениях, которые, возможно, совершил Ян. Но соединение так и не установилось.

Возможно, это было к лучшему. Лишние тревоги мне не к чему.

Пик курортного сезона ещё не наступил, и вечером на море становилось ощутимо холоднее. Мало кто рисковал купаться, но, несмотря на это, на пляже было много людей.

Кто-то играл в волейбол, кто-то рыбачил, читал книгу или слушал музыку. Я опустилась на перевёрнутую днищем вверх лодку с намерением полюбоваться восхитительным закатом, и тут заметила чернокожего парня с дредами, которого видела утром.

Он шел с большой картонкой, на которой были прикреплены часы, и предлагал все эти Ролексы, Лакосты и Дольче Габаны отдыхающим. Некоторые покупали.

– Ten Euro, – парень ткнул картонку мне прямо под нос.

В отличие от местных греков по-русски он совсем не говорил.

– No, thanks, – покачала я головой.

Предприимчивый торговец часами снизил цену сначала до девяти евро, а потом и до восьми, но я была непреклонна.

Афроамериканец от меня не отстал.

Похлопав по своей весёленького оранжево-зелёного цвета футболке, он сказал: «Пако». Пришлось и мне назвать своё имя. Разговаривать с ним не хотелось, но грубой быть не хотелось ещё больше.

Пако принялся что-то болтать на английском, а я с тоской думала, что он теперь долго не отвяжется. К английскому у меня были не такие способности, как к латыни, но моих скромных школьных познаний хватила на то, чтобы понять, что у Пако в Африке есть сестра моложе меня года на два.

В общем, парень что-то болтал о себе, я изредка кивала, глядя на спокойное море, в которое, точно в стакан с водой, медленно опускался лимонный диск солнца, как вдруг он бегло оглянулся по сторонам и, прикоснувшись к моей руке, тихо сказал:

– Be careful!

Покопавшись в памяти, я перевела эту фразу и похолодела.

Он советовал мне быть осторожной.

– So why? – переспросила я.

Но парень уже как ни в чем не бывало шёл дальше, размахивая своими часами.

Что это такое? Я неправильно его поняла?

Не может быть, чтобы какой-то чернокожий парень, который и по-русски то не говорит, предупреждал меня о Яне.

Или может?

Скорее всего, это какая-то странная шутка. Ян не может ворваться в мой мирок.

Не здесь.

Не сейчас.

Я всегда чувствую его приближение.

Мне начинают сниться кошмары, я задыхаюсь и путаюсь в простынях, когда сплю, а просыпаюсь в холодном поту.

Нет, Ян далеко, а Пако просто пошутил.

Даже если Ян приближается, через три дня у меня вылет в Москву. Я успею уйти, успею.

Господи, как же мне надоело бегать!

Как же мне надоело вздрагивать от каждого шороха и искать опасность даже там, где её нет. Ни на миг не могу расслабиться…

Темнеет на море быстро. Возвращаясь в почти сгустившихся сумерках в отель, я, просунув руку между прутьями, сорвала из чьего-то сада розы. Думаю, хозяева не будут слишком уж возмущены.

Флегра светилась в ночи праздничными огнями, били фонтаны, благоухали цветы, а в баре, расположенном прямо над подсвеченным зелёным бассейном, громко играла музыка.

Я заказала бокал красного вина и отправилась в свой номер, который казался оплотом теплоты и спокойствия.

Выйдя на балкон, с которого открывался потрясающий вид на море, я с ногами села в плетёное кресло и положила перед свечой, которую до этого попросила на ресепшене, две розы.