– Я пошел работать, – сказал отец и спустился по лестнице.

Катена Семинара растянулась на плите рядом с книгами, как когда загорала на пляже, лицо ее закрывали разметавшиеся волосы.

– Ложись рядом, – сказала мама.

Я положил голову на ее вытянутую руку.

– А сейчас закрой глаза и слушай.

Так однажды ветреным днем, благодаря моей матери, я услышал голос книг.

В это место привел ее отец, в качестве подарка ко дню их женитьбы: это было самое ветреное место на всем комбинате, куда он снес старые книги, певшие при малейшем порыве ветра то суровым и величественным голосом Данте, то более нежным Лоренцо Медичи, то злорадным голосом Чекко Анджольери.

– Но ведь этот голос раздается, только когда есть ветер? – спросил я маму по дороге домой.

– Мы ведь тоже, сынок, разговариваем, когда есть собеседник. Будь мы одни, мы бы молчали.

Голоса, разносящиеся по библиотеке, совсем другие, они работают как ультразвук, соблазняя читателя приблизиться.

Мне нравилась мысль, что между книгами и людьми существует связь, что есть замысел, подготовивший и осуществивший их встречу и предусмотревший их близость. Как в моем случае с Эммой.

Следуя закону притяжения, нужные книги в нужный час стали книгами жизни, самыми любимыми и заслуживающими отдельной полки, откуда их легко достать, как капли от сердцебиения.

Второй цветок на могиле Эммы.

В стеклянной вазе, рядом с той, в которой стоял первый.

Фиолетовый. Лиловый. Коричневатый. Еще одна ветка репейника, через неделю после первой.

Я заметил его сразу же, едва ступил на тропинку. Не прошло и сорока минут, как я открыл кладбище, значит, его принесли недавно. Я поспешил к входу, рассматривая немногих в этот час посетителей в поисках виновника.

Конец ознакомительного фрагмента.