– Позволю себе напомнить вам, товарищ капитан третьего ранга, что сейчас не война, а мирное время, и мы находимся в зоне интенсивного судоходства, – перейдя на серьёзный тон, принялся он растолковать замполиту прописные в общем-то истины: – Тот факт, что мы преследуем недавно атаковавшего нас противника – ещё не повод подвергать опасности оказавшиеся поблизости гражданские суда. Так что, за империалистическим агрессором придётся ещё немного побегать, прежде чем мы сможем по нему ударить без ущерба для посторонних.

Замполит окончательно стушевался и насуплено помалкивал, стоя по правую руку от командира эсминца. А тот переключился на изучение лоции. Лишь через полчаса, когда торговые маршруты остались позади, и в пределах видимости не было ни одного лишнего судна, Цветков решил, что приличия соблюдены и подходящий для уничтожения таинственного подводного недруга момент наступил, тем более, что шведские территориальные воды уже довольно близко. Тянуть дольше чревато последствиями: во избежание международных осложнений, а закончить всё надлежало в водах нейтральных.

– Вот теперь самое время поквитаться! – безапелляционно изрёк Цветков, как бы отвечая на ранее озвученное предложение замполита, насчёт нанесения удара, и, взявши микрофон, вызвал: – Командир БЧ-3!

– На связи, – откликнулся динамик ГГС.

– Обе РБУ к бою! Пеленг 293. Дистанция 7. Заданная глубина… – Цветков быстро сверился с картой глубин. – …30.

– Принято.

– Огонь по готовности.

– Есть огонь по готовности! – подтвердил получение приказа командир БЧ-3.

Ожидание оказалось недолгим. РБУ располагались по обеим сторонам и чуть позади носовой зенитной установки. Ходовая рубка возвышалась над прочими надстройками, и оттуда отлично видно было, как разом дружно принялись за дело оба «Смерча». Полыхая пламенем, окутавшись клубами белесоватого дыма, они начали то поодиночке, то парами изрыгать из себя глубинные бомбы и отправлять их по назначению. На какое-то время воздух наполнился характерным терзающим барабанные перепонки воем реактивных снарядов. Да, дважды по шестнадцать стволов – это сильно! – подумалось Цветкову, восхищённо наблюдавшему за работой «Смерчей». Зрелище и впрямь впечатляло. Командир эсминца, обладавший отменным зрением, и без помощи оптики видел, как почти в миле впереди, практически прямо по курсу эсминца, бомбы падали в море, словно ковром покрывая участок, где предположительно в эти минуты находилась вражеская – а какая же ещё: друзья, небось, торпедами по нам не шарахнули бы! – подлодка. Чуть погодя беззвучно взметнулось вверх три с лишним десятка высоченных столбов воды, и с секундной задержкой донесся приглушённый расстоянием грохот серии взрывов.

– Застопорить ход! – скомандовал Цветков и прильнул к окулярам бинокля, внимательно озирая поверхность моря, в надежде заметить признаки попадания. Но нет. Ничего – ни масляного пятна, ни всплывших предметов. Не факт, что промазали – подождём, приободрил себя Цветков.

– Акустик, что у тебя? – запросил он Филимонова.

– Тишина, товарищ командир, – был ответ.

– Хотелось бы верить, что мёртвая… – буркнул каперанг, ни к кому не обращаясь, и напутствовал акустика: – Продолжай слушать!

Сам же тем временем переключился на замполита, по-прежнему находившегося в рубке:

– А вас я попрошу организовать непрерывное визуальное наблюдение за морем!

– Есть организовать наблюдение! – Козырнул тот и спешно отправился выполнять поручение.

– На траверзе эсминец типа «Эреншёльд». Идёт на сближение, – сообщил вахтенный офицер.

– Вот и шведы подтянулись! – Усмехнулся Цветков, посмотрев в указанном направлении, и небрежно заметил: – Не иначе, соседей любопытство одолело… Пусть себе тешатся. До тервод Швеции ещё мили три, не меньше. Мы в своём праве. Пока до конца с подлодкой не разберёмся, не уйдём. Но ты, поглядывай, лейтенант, мало ли что.

Время шло. Акустик слушал глубину. Выделенные наблюдатели продолжали осматривать море в надежде обнаружить-таки следы потопления чужой субмарины. Но пока всё их усилия были тщетны. Единственным изменением в окружающем пейзаже стало то, что «швед», на борту которого была крупно выведена белым цифра «11», подошёл поближе и лег в дрейф в полутора милях от «Степенного». И теперь оба эсминца поплавками покачивались – а волнение, к слову сказать, заметно усилилось, – на виду друг у друга. О чём, вкупе с окладом о произведённом бомбометании, было доведено до сведения дежурного по штабу Балтфлота.

– Товарищ капитан первого ранга, разрешите обратиться! – послышалось сзади.

Цветков обернулся. В дверях застыл на вытяжку старший радист.

– Обращайтесь!

– Срочная радиограмма за подписью комфлота, – отрапортовал радист и протянул сложенный в двое листок.

После того, как Цветков быстро пробежал глазами текст, на лицо его наползла тень разочарования.

– Свободен. – Отпустил он радиста и громогласно объявил по ГГС: – Всем БЧ отбой боевой тревоги! Возвращаемся в базу!

Последние слова адресовалось рулевому.

Пришвартовались в Балтийске уже в сумерках. Едва Цветков сошёл на берег, как к нему подскочил офицер-штабник.

– Товарищ капитан первого ранга, мне приказано немедленно вас доставить к командующему флотом, – сообщил, отдав честь, присланный по его душу капитан-лейтенант.

Цветков, изрядно измотанный треволнениями сегодняшнего дня, в ответ тоже приложил руку к фуражке и устало кивнул:

– Раз приказано, так доставляйте.