Джо замахал рукой.

— Эй, там!

Прямо перед ним на мелких волнах подрагивал человек в спасательном нагруднике. Джо поманил его едва гнущимся пальцем и выдавил:

— Эй… эй!

Серебристый свет упал на лицо человека. Его глаза были закрыты, губы — сомкнуты в печальную сплошную линию. Окоченевшие руки намертво сжались в кулаки.

— Замёрз, — констатировал мистер Дойл. Он смотрел в ту же сторону, что и Джо, и глаза его были круглыми и пустыми. — Есть ли тут ещё хоть кто-нибудь живой?

Никто ему не ответил. Пассажиры встревоженно подбирались ближе к центру шлюпки: она проседала, уходила в воду буквально на глазах. Стрела жаркого ужаса пронзила сердце Джо.

— У меня есть для нас печальные новости, леди и джентльмены, — сказал усатый человек, оглядевшись, — боюсь, скоро мы уйдём под воду.

Джо и мистер Дойл переглянулись. Шлюпка проседала под весом пассажиров; ледяные жадные воды подбирались к ним всё ближе и ближе, как будто вознамерились поглотить их.

— Что нам теперь делать? — поинтересовался чей-то звонкий деловитый голос.

Усатый мужчина покачал головой.

— Не имею представления.

Пассажиры снова притихли. Вдалеке воздух прошивали жалобные вопли — но они с каждой минутой становились всё глуше и тише, и Джо отлично понимал, почему. Холодный воздух обвевал его, руки и ноги скрючились и застыли, как деревянные. Над водой было ещё холоднее, нежели в ней. Джо не находил в себе сил даже для того, чтобы приподняться. Мучения причиняла попытка всё время держать глаза широко раскрытыми, хотя веки так и норовили сомкнуться, хотя его одолевало желание отдохнуть хотя бы чуть-чуть… хотя бы немного.

«Нельзя спать, — твердил себе Джо, — даже если очень хочется, даже на минутку, на секундочку — всё равно нельзя мне закрывать глаза, не то замёрзну и умру, как Джанет с отцом и этот бедолага… нельзя… нельзя спать!»

— Эй! — раздался вдруг рядом с ними громкий грудной голос. — Эй! Эй, на шлюпке!

Усатый мужчина, вытянувший Джо, вдруг встрепенулся, и шлюпка опасливо закачалась вместе с ним.

— Это же мистер Лайтоллер! — с небывалым облегчением выдавил он и подполз к краю. — Мистер Лайтоллер!

Пассажиры оживились. Мистер Дойл непонимающе встряхнул головой, но сердце Джо заискрилось надеждой, и даже сонливость слетела с него в один миг. Он приподнял голову и срывающимся шёпотом пояснил отцу:

— Это второй помощник капитана… он выжил!

— Второй помощник? — обрадовался мистер Дойл, и морщины на его бледно-голубоватом лбу разгладились. — Мы спасены, старина!

Прочие пассажиры разделяли это мнение. Все, как один, они повернулись и с надеждой вгляделись в Лайтоллера. Тот выглядел совсем не так уверенно и героически, как при отплытии, и он совсем не казался важным, как, бывало, во время плавания. Лайтоллер был таким же мокрым, дрожащим и жалким, как и все они — такой же жертвой крушения.

— Мы подчинимся всему, что скажет помощник капитана! — выдохнул усатый джентльмен. В его глазах светилась надежда, придававшая лицу выражение юношеской доверчивости, наивности и небывалого облегчения.

Лайтоллер взобрался на шлюпку и деловито отряхнулся. Во все стороны разлетелся сноп ледяных брызг, и Джо сердито поморщился. Лайтоллер, тем временем, уже изучил шлюпку. Она заметно просела с тех пор, как Джо и мистера Дойла запустили на неё, и сидела в океане, как жирная сонная утка. Жадные водные щупальца подбирались ближе, теперь они оглаживали уже не колени, а бёдра пассажиров.

— Так, — сказал Лайтоллер и поднялся. Шлюпка скрипнула под его весом и покачнулась; дамы испуганно заахали.

— Осторожно, осторожно!

— Тише! — скомандовал Лайтоллер звучным грудным голосом, и пассажиры примолкли. Во все глаза они смотрели на Лайтоллера, как на божество, явившееся вершить их судьбы. — Если будем паниковать, все утонем. Спастись мы можем, только действуя сообща.

Усатый джентльмен уверенно закивал. За спиной у него затихали стоны и крики тонущих.

— Да, да, — энергично поддержал он, — мистер Лайтоллер прав.

— Мужчины, — продолжал Лайтоллер, — поднимитесь — но плавно! Никаких резких движений, или все мы уйдём под воду!

Мистер Дойл тут же оторвался от шлюпки. Сделал он это с таким плавным изяществом, что казалось, будто он не встаёт, а танцует. Джо тоже упёрся кулаком в борт, оторвался и неуклюже выпрямился. Он опёрся на здоровую, едва гнущуюся ногу, и холодный ветерок запустил когтистые пальцы ему за воротник, облепивший шею. Мелкие волны забродили кругом шлюпки, и шлюпка задрожала, как замученная лошадь, что вот-вот упадёт. Лайтоллер тут же заговорил снова: