– Да! – чистейшие голубые глаза, словно по команде, наполнились хрустальными слезами. – У него погибла супруга, такая беда!

– Так вот, я тут сегодня, можно сказать, с двойной функцией, милая Катя! Во-первых, я веду расследование этого происшествия, во-вторых, привёз Антону Генриховичу разрешение на похороны усопшей. Вы же понимаете, Катя, как это важно?

Неся всю эту пургу, Никонов потихоньку теснил девушку в глубь квартиры, одновременно думая: «Интересно, какую роль она выберет? Вроде бы, поначалу была сладкая идиотка, но тогда по роли очаровательная Катя должна приложить все усилия, чтобы мне помочь. Может пойти дальше и превратиться в прелесть какую дурочку, тогда будет таращить глаза и не понимать…»

Приметив в коридоре странное металлическое сооружение, помесь подсвечника с фрагментами рыцарского доспеха, он изловчился и толкнул эту штуку ногой. Штука не подвела: упала с грохотом и вдобавок покатилась.

Откуда-то из глубины квартиры раздался сонный голос Майера:

– Что? Кто там? Как тебя, Маша, Варя, Люба, что происходит?

Щёки девицы полыхнули румянцем, она вырвала из рук инспектора свой локоть и быстро пошла в сторону спальни. Разумеется, Глеб отправился за ней…

Антон Генрихович в шёлковой пижаме в сиреневую и бледно-зелёную полоску и сеточке на волосах сидел на краю кровати и хмурил брови.

– Что происходит? Маша…

– Я Катя, – прошептало неземное создание.

– Не имеет значения! Вы должны следить, чтобы меня не тревожили, а сами там какое-то побоище устроили!

Инспектор шагнул вперёд, выходя из тени.

– Боюсь, мне придётся всё-таки вас побеспокоить.

– О, Великая Матерь! – Майер спрыгнул с кровати и раздражённо сдёрнул с волос сеточку. – Опять вы! Я же сказал, обращайтесь к моему адвокату. Вы что, не понимаете?..

– Боюсь, это вы не понимаете, господин Майер, – резко оборвал его Никонов, которому до смерти надоел этот непрофессиональный театр. – Я веду следствие по факту смерти вашей жены. И вы первый, кто должен был беспокоиться о том, чтобы мы получили все нужные сведения. Вы должны были ходить за мной следом и говорить: «Старший инспектор, я написал список её знакомых!» А поскольку вы этого не делаете, я могу лишь предположить, что в выявлении виновных вы не слишком заинтересованы. Я понятно выражаюсь?

Майер молча кивнул, и Глеб добавил сурово:

– Одевайтесь, через десять минут я жду вас в гостиной. Надеюсь, вы сумеете отыскать штаны без помощи сиделки.

Взяв Катю за многострадальный локоток, он увёл её в гостиную, усадил и спросил:

– Вас кто нанимал?

– Доктор Касатонов, Ерофей Фомич.

– Маг-медик или терапевт?

– Терапевт.

– А почему мага-медика не пригласили?

– Антон Генрихович не захотел. Я предлагала…

«Ясное дело, не захотел, – подумал Глеб. – Маг твои фокусы мигом бы разоблачил, его на фу-фу не проведёшь!»

– Что с господином Майером?

– Одышка, – стала перечислять девушка, – учащённое сердцебиение, мигрень. Вообще странно, я дала ему… – тут она назвала чрезвычайно эффективный препарат от мигрени, совсем недавно разработанный и помогающий в ста процентах случаев, – но почему-то не помогло.

– Давление нормальное?

– Да.

– Говорить может?

– Да.

– Ну и хорошо, может – значит, будет. Понадобится – соловьём запоёт.

Тут Катя хихикнула:

– Знаете, по-моему, он такой же больной, как я. Или вы, – кокетливо добавила она, окидывая ладную фигуру инспектора оценивающим взглядом.

«Да, милая, да, я всё вижу: глазки, зубки, ямочку на щеке и поясок на тонкой талии, – думал Глеб, глядя на часы. – Но мне не до тебя».

Он встал и сказал:

– Вы, Катя, переоденьтесь и идите домой. Вам кто платить должен, доктор или Майер?

– Господин Майер… Но только когда смена закончится, в восемь вечера.

– Будем считать, что она у вас закончилась преждевременно. Сейчас Антон Генрихович придёт, отдаст деньги, и вы отправитесь по своим делам. А мы побеседуем, – добавил он, увидев входящего в гостиную хозяина дома.

Антон без звука расплатился с сиделкой, хотя и поморщился недовольно, когда инспектор велел ей уйти.

– Ну зачем вы так, – упрекнул он вяло, когда за девушкой захлопнулась дверь. – Я и в самом деле плохо себя чувствую.

– Ваша жена чувствует себя ещё хуже, – отрезал Никонов, – так что давайте-ка, ответьте на мои вопросы и займитесь похоронами.

– Похоронами? – удивился вдовец. – А что, уже можно?

– Я даже привёз вам разрешение. И отдам его, как только вы мне расскажете всё, меня интересующее.

– Да, понятно… Вот Тьма, я даже не знаю, с какой стороны за это браться…

– Ничего, ваш адвокат подскажет, – инспектор безжалостно оборвал его ламентации. – Итак, расскажите, как вы провели первую половину дня в понедельник?

– Я ж уже рассказывал.

– Ещё раз. А если понадобится – ещё пять раз расскажете.

– Ну… проснулся, как обычно, около одиннадцати…

– Точнее?

– Слушайте, вы, когда просыпаетесь, смотрите на часы? – обозлился Майер.

– А как же! Только я просыпаюсь не в одиннадцать, а в шесть.