– Где?

– Система под названием Глизе 163, примерно в семидесяти световых годах от нас. Кто-то или что-то там потрудилось подключить радиопередатчик и отправить нам это сообщение.

Ндеге впитывала информацию со спокойной сосредоточенностью, которая так присуща ей самой. За время совместной жизни Мпоси научился распознавать как их различия, так и сходства. Он был оратором, реактором, человеком, которому нужно было постоянно находиться в движении, постоянно заниматься тем или иным делом. Ндеге была рефлексивным человеком, мыслителем, мало что принимавшим на веру.

Она открыла медицинскую коробку, достала один из шприцев для подкожных инъекций и приложила устройство к коже предплечья.

– В последнее время кислород досаждает мне.

– Я такой же, - сказал он.
– В первые годы переселения было тяжело, потом долгое время я думал, что адаптировался - что смогу жить без медицинской помощи. Но кровь несет в себе память.

Она положила шприц обратно в коробку, закрыла крышку и отодвинула в сторону.

– Так кто же послал этот сигнал?

– Мы не знаем.

Часы продолжали тикать. Он изучал Ндеге, сравнивая ее видимый возраст со своим собственным, задаваясь вопросом, насколько ее хрупкость была прямым результатом течения времени, физиологического стресса, связанного с адаптацией к новой планете, и насколько следствием ее тюремного заключения и публичного позора. Лицо у нее было тоньше, чем у Мпоси, и на нем все еще сохранялась асимметрия из-за небольшого инсульта, который она перенесла три десятилетия назад. Волосы у нее были короткие, тонкие и белые - насколько он знал, она подстригала их сама. Ее кожа представляла собой карту старых повреждений и обесцвечивания. Она показалась ему невероятно старой, но бывали и такие дни, когда он мельком видел свое отражение и смотрел на него в испуге и оскорблении, едва узнавая собственное лицо.

С другой стороны, свет мог измениться, выражение ее лица могло измениться, и она снова была его сестрой, такой же, какой была в их отважные юные годы на борту голокорабля.

– Ты думаешь, это может быть наша мать.

Мпоси едва заметно кивнул.
– Это всего лишь возможность, не более того. Мы не знаем, что стало с Троицей - Чику, Юнис, Дакотой.

– И ты думаешь, они хотят, чтобы я полетела туда и встретилась с ними?

– Так могло бы показаться.

– Тогда жаль, что никто не сказал им, что я разлагающаяся старая карга, находящаяся под постоянным домашним арестом.

Мпоси мило улыбнулся, отказываясь поддаваться на провокацию.
– Я всегда считал, что каждая проблема - это еще и возможность. Ты знаешь о двух звездолетах, которые мы строим?

– Иногда они позволяют мне смотреть на небо.

– Официально их предполагаемая функция - когда они будут завершены - заключается в расширении нашего влияния и торговых связей с другими системами. Неофициально ничто не высечено на камне. Были разосланы запросы относительно возможной экспедиции с использованием одного из двух кораблей. Учитывая специфический характер сигнала, была бы определенная логика в том, чтобы пригласить тебя на борт.

– Ты серьезно?

– Совершенно верно.

– Тогда ты понимаешь в политике меньше, чем я думала. Я изгой, Мпоси, меня ненавидят миллионы. Они скорее насадят мою голову на палку, чем позволят мне покинуть Гочан, не говоря уже о системе.

– Пока все это гипотетично. Экспедиция будет готова только через четыре-пять лет, даже если мы ускорим подготовку. Но если ты согласишься присоединиться, и я постараюсь, чтобы все выглядело так, будто ты предлагаешь себя для... я не знаю, самоотверженного служения Крусиблу, то условия твоего содержания под стражей могли бы немедленно улучшиться.

– Работать с мнением людей - у тебя это хорошо получается.

– От меня есть своя польза. Однако я хочу сказать, что, даже согласившись в принципе, ты не будешь автоматически обязана участвовать в самой экспедиции. За это время может произойти множество событий. Мы можем столкнуться с проблемами с кораблем или проиграть спор о его переназначении. Мы можем обнаружить, что этот сигнал - случайность. Ты можешь не соответствовать медицинским критериям для спячки. Ты можешь даже...

– Умереть.

– Я не собирался выражаться так резко.

– У меня была своя доля приключений, брат. Как и у тебя. Вот куда привела меня моя семья - запертая и ненавидимая.

– Ты допустила единственный просчет.

– В результате которого погибло четыреста семнадцать тысяч человек. Ты считаешь, что один поступок искупит это?

– Нет, но я действительно верю, что ты уже выплатила больше своей доли. Подумай об этом, Ндеге. Немедленной спешки нет.

– И мне можно обсудить это с Гомой?