Заметив нешуточное напряжение, отразившееся на ее лице, незнакомец произнес тоном подчеркнуто спокойным:

– Не волнуйтесь вы так, ради бога. Я – Артем.

Сумбур, воцарившийся в голове Таисии, не позволил ей сразу разглядеть очевидное. Мысли лихорадочно заметались. Что еще за Артем? Какой Артем? И вдруг вспыхнуло озарение: Артем?! Неужели этот мачо – он? Не может быть. Хотя… почему бы нет? Я же ни разу его не видела. Игра в невидимки была столь увлекательна, и, по умолчанию, правила интриги соблюдались обоими – за несколько месяцев переписки они так и не обменялись фотографиями. И все же непонятно, откуда он здесь взялся? Ну конечно же! – явилась догадка: как я могла позабыть, ведь, незадолго да отъезда я написала ему, что собираюсь на отдых в Шарм-эль-Шейх, и, кажется, даже сообщила, в какой отель еду. А он, стало быть…

– Значит, это вы? – выдохнула Тая.

– Помнится, мы давно перешли на «ты», – напомнил Артем.

– Да-да, конечно… Но как вы… ты меня разыскал?

– Сегодня утром пришел на ресепшен твоего отеля. Они сообщили, куда ты отправилась, и сказали, как зовут гида. Ну, вот я и…

Ничего не скажешь, сюрприз удался. Подобного развития событий она и представить себе не могла. Несмотря на жару по спине побежали мурашки. Тая бестолково засуетилась, вспомнив, что не озаботилась с утра привести в порядок лицо – макияж, вроде как, был ни к чему. Артем, по-видимому, понял, в чем проблема, и, чтобы отвлечь ее от мыслей о неосмотрительно забытой в номере косметичке, кивнул в сторону изображения профиля женщины с троном на голове:

– Между прочим, вы с этой дамой, в каком-то смысле, тезки.

Тая еще раз взглянула на полную символического смысла плоскую картинку, украшавшую стену храма.

– Откуда такая осведомленность?

Артем улыбнулся. И она не могла не признать, что улыбка – его сильное оружие, даже ей, такой строгой и неприступной, она нравилась, чего уж тут душой кривить.

– Относительно происхождения имени? Тоже мне, тайна мадридского двора! Таисия означает «принадлежащая богине Изиде». А тебе никто не говорил, что принадлежащая богине суть сама богиня?

Вроде бы и ничего особенного он не сказал, однако Тае отчего-то вновь сделалось страшно, как той ночью, когда она услышала таинственное монотонное пение на чужом языке. Повинуясь безотчетному внутреннему позыву, она, словно заклинание, негромко повторила – правда, уже по-русски, – почему-то запавшие в душу несколько строк:

– Приди к своей сестре. Приди к своей жене. Ты, бог, чье сердце остается недвижным, приди к госпоже твоего дома…

Услышав это, Артем остолбенел и некоторое время безмолвствовал.

– Что-то не так? – встревожилась Тая.

Выйдя из состояния оцепенения и, как будто отгоняя прочь навязчивую мысль или видение, он тряхнул головой и поспешил уверить ее в обратном:

– Нет-нет. Все в порядке.

Прозвучало неубедительно. Тая, как натура тонкая и чувствующая фальшь за версту, насторожилась, чисто по-женски рассудив, что проблема в ней, что это в ней или в ее словах ему что-то не понравилось. Пытаясь сгладить неловкость, Артем прибег к спасительной улыбке, но и та на этот раз получилась у него какой-то вымученно-неестественной. Догадываясь, что со стороны все это выглядит как минимум странновато, он попытался объяснить причины столь крутой перемены своего настроения.

– Видишь ли, в чем дело, – начал Артем и значительно, будто одним махом давал исчерпывающий ответ на все возможные вопросы, произнес: – Ты только что, хоть и по-русски, но процитировала фрагмент из «Плача Изиды».

Судя по всему, он полагал, что дальнейших комментариев не потребуется.

– Ну и что? – простодушно поинтересовалась Тая, у которой понимания не прибавилось ни на йоту.

Артем посмотрел на нее так, словно желал убедиться, действительно ли она не понимает, о чем он толкует, или лукавит? Потом пояснил:

– Мы с тобой в переписке эту тему как-то не затрагивали, а ведь я – ведущий научный сотрудник Института востоковедения, египтолог. И по десять месяцев в году торчу здесь. Последние семь недель работал на раскопках в Гизе, где недавно часть стены Инбу Хедж обнаружили. Перспективы грандиозные… Впрочем, сейчас это неважно… – смекнув, что едва ли ее в настоящий момент могут интересовать такого рода нюансы, он перешел к сути: – «Плач Изиды» содержится в так называемом Берлинском папирусе № 3008. Документ этот находится в собрании папирусов Египетского музея в Берлине, и к работе с ним допущен очень… – видимо, желая подчеркнуть особо этот момент, он выждал секунду-другую, прежде чем продолжить, – …ну, очень узкий круг специалистов. Текст никогда и нигде не публиковался. К тому же, написан он на коптском, и общедоступного перевода на русский не существует.

Он замолк, ожидая, судя по всему, ответных пояснений. И не ошибся. Тая за словом в карман не полезла.

– Если нет перевода, – резонно возразила она, – то почему ты утверждаешь, что ахинея, которую я сейчас выдала, имеет отношение к твоему таинственному свитку?

Египтолога такая постановка вопроса, вполне ожидаемо, ничуть не смутила:

– Тут-то как раз все просто. Я, видишь ли, – еще и специалист по нескольким мертвым языкам. Коптский входит в их число. И мне посчастливилось ознакомиться с Берлинским папирусом, что называется, в оригинале… А вот откуда тебе известно содержание одного из текстов? – большой вопрос.