Дни, недели, месяца, новые видеосалоны для взрослых. Моршак ввёл в привычку каждый раз пробовать новую еду… в мире полном зомби. Научился зачем-то водить трактор, понял дзен от выращивания лука на подоконнике на кухне. Не раз и не два ухрюкивался в грязи по самые уши, унося ноги от орд зомби. Пописал с небоскреба, угнал самолет… к счастью взяв с собою парашют. Трах… в смысле нашёл подходящее древесное дупло. Потом даже прочитал книжку о дверофилах и древолюбах. Мозоли, занозы, в общем фу-фу-фу!

Шли месяцы, приближаясь к отметке в год. Как-то раз, с улыбкой и кружкой кофе, Моршак встречал рассвет у себя дома. Тогда-то старлей и поймал себя на мысли — здесь в мире зомби ему не хватает женского тепла. Шума в ванной по утрам, фразы «пять минуточек» перед десертом, ворчания о погоде. Внезапных слёз, слов одобрения и поддержки, её простого прикосновения. Душевная травма на сердце, появившаяся после расставания, наконец-то заросла.

Вдруг Андрюхе вспомнилась старая как мир мысль: «Каким бы странным и зачуханным работой мужиком ты ни был, в мире обязательно найдётся твоя любимка. Та, рядом с которой ты сам будешь чувствовать себя мужчиной».

Умиляясь красоте восхода солнца, Моршак будто наяву услышал старые слова друга-сослуживца:

«Андрюха! Пошли с нами завтра на рыбалку? Селедочка, водочка, лесочек и хрустящие, прям сладенькие грибочки из баночки прошлогодней засолки. Ты такой хрусть, а грибочки аж за ушами трещат. Давай-давай, старлей! Ласты свои собирай…»

Моршак вдруг осознал, как сильно его тянет домой. В ту жизнь, где казалось бы мрак и не видно света. Но где есть люди…

— Хи-хи, вот умора! — над ухом раздался смех чёрта Якова. — Надо было пробкой воспользоваться. Тогда бы и штаны менять не пришлось.

…

В холодном поту Андрей Моршак проснулся в своей кровати. Тяжело дыша, старлей протер лицо руками, сдерживая слезы. Дома! Он наконец-то дома. Мужчина удивленно огляделся. Знакомый затхлый воздух, вымытый до скрипа пол и его старая одежда, сложенная стопкой на ближайшем стуле.

Дом! До безумия реалистичный сон о мире зомби потихоньку начал выветриваться из головы. Мозоли от биты, вкус богом проклятой китайской лапши — всё это исчезало из воспоминаний, оставляя свой ни с чем не сравнимый отпечаток от пластыря, налепленного поверх душевной травмы.

С кровати поднялся уже полный сил сорокадвухлетний Андрей Моршак. Со смехом в глазах вояка глянул на висящую под потолком петлю. Потом на ещё не написанный лист прощальной записки… и выкинул всё это в мусорную корзину.

Петля оказалось сухой… а вот сопли на пустом листе бумаги никуда не делись. Значит, кто-то ночью и впрямь наведывался в гости к Моршаку.

— Яков, значит?! — Андрей усмехнулся. — Совет про пробку, пожалуй, запомню.

Часть 2 и 3 (Довлатов)

— Деда Гена! Никакой ты не архимаг [8], а наглухо пи@@*тое божество! Как можно засунуть суицидника в мир зомби-апокалипсиса на год, а потом смотреть, как он сношается с деревом?

— Споху, Миха! Просто вы… э-э-э… короче ваш род одарённых технически пошёл от меня. Мой сын получился тем ещё нехорошим человеком, но о погибших либо хорошо, либо никак.

— Ты противоречишь сам себе!

— Миха… Короче, дочь моего сына это твоя ма-му-ля! Так что технически я твой прадед. Людка села на уходящий поезд, выйдя замуж на твоего отца. Он тот еще му…

— Хватит. Просто заткнись! Да, я сам недолюбливаю их обоих и живу отдельно. Но зачем оскорблять свою внучку, её мужа и всех вокруг?!

— Ты целитель, Миха.

— Да пошёл ты! Мне не десять лет, чтобы верить в такую чушь. И шрама на лбу у меня тоже нет.

— Во-во! Чувствуешь влияние моих генов? Гнев, злость, жажда разрушения… Ты целитель, даже если сам не хочешь того признавать. Тому любителю деревьев мы вправили мозги, отправив крошить головы зомби. Камонтоку… тьфу, как вы там по-русски называете способность рода? Короче, я провёл диагностику всех своих потомков за последние сто лет и только ты, Миха, унаследовал мою способность. Ты целитель…

— Господи боже! Да заткнись ты уже. Ты вообще чем слухаешь? Я не одарённый.

— Ну-ну.

— Дед, зараза… Как же бесишь! Ты издеваешься? Мама одарённая, папа одарённый. Мой брат Артур, сестра Катюха, кухарка, охрана и даже их гребаные собаки-мутанты! Все в доме Салтыковых имеют дар. Кроме меня. Четырнадцать лет, надо мной потешался весь дом…

— Скука.

— Да иди ты! Отцу я так же сказал, швырнув в лицо паспорт на свое четырнадцатилетие.