– Я не отказался... Просто я не смогу к тебе заходить.

– Глупость! Будешь заходить! Я взрослая! И никто, никто не может помешать быть нам вместе. Понимаешь - никто! Хочешь, я останусь сегодня у тебя?
– вдруг спросила она, охватив его шею руками.
– Хочешь? Я ничего не боюсь! Хочешь? шептала она горячо.
– Только не трусь. Я же не боюсь!

– Но мать... Сейчас должна прийти мама...
– бормотал он, отстраняясь от прижавшейся к нему Жени.

И неизвестно, что случилось бы, не возвратись его мать из гостей. Но до сих пор не забываются расширенные Женины глаза с безумными искорками, ее полураскрытый рот, сумасшедшие слова, и заходится сердце при мысли, что вот такой же может быть она перед кем-нибудь другим...

– Летом я буду в Москве, -- сказала тем временем Надя.
– Мы с папой каждое лето ездим. Он у меня коренной москвич, но вот уже десять лет мы на Дальнем Востоке. Он не хочет жить в Москве, говорит, что за два месяца отпуска он берет от нее больше, чем брал за годы, которые жил там. И верно, мы ходим во все театры, во все музеи... Хотите, Андрей, я зайду к вашей девушке и скажу, что нехорошо не писать письма человеку, который...

– ...который в суровых армейских буднях, не жалея сил и в поте лица... подхватил Погост, и все рассмеялись.

– К Жене заходить не надо, а вот если бы вы были так добры и зашли к моей матери...

– С удовольствием, - быстро согласилась Надя.

– Мама очень одинока, у нас мало знакомых, и...

– О чем говорить? Зайду обязательно, - прервала его Надя.

– А может, Надюша, - начал Погост с улыбкой, - вы разрешите моему юному другу писать вам? И к чер-р-рту тогда всяких московских девиц, которые там, в свете неоновых реклам...

– Если Андрей этого захочет, пусть... пишет, - немного смутилась она.

– Еще бы ему не захотеть!
– расхохотался Погост и хлопнул Андрея по плечу.
– Разве не видите, он умирает от счастья.

Тут смутился и Андрей, пробормотав:

– Ну, если вы разрешаете, если можно... я буду писать.

– Ну вот и лады!
– воскликнул Погост.
– Благодарите старого Погоста, а то вы сами что-то робковаты для столичного юноши.

Надя заинтересовалась фамилией Погоста, ведь погост - это кладбище, откуда же произошла фамилия? Погост что-то объяснял, а она заявила, что, несмотря на такую фамилию, в нем нет ничего кладбищенского, а наоборот, он очень веселый человек.

Андрей участия в разговоре не принимал, он смотрел на Надю и вдруг поймал себя на желании поцеловать девушку. Она заметила его взгляд, что-то, видно, почувствовала и смущенно замолкла. Андрею стало неудобно, ему показалось, что девушка угадала его желание.

– Я пойду покурю, - поднялся он.

В тамбуре он неспешно курил, растягивая время, почему-то решив, что Надя придет сюда и они тогда поговорят без свидетелей, но она не пришла... А чего это он подумал, что она должна прийти? Ведь был просто легкий треп, начатый Погостом, и, разумеется, в шутку она сказала и о переписке, и о том, что навестит его мать, а он принял все это всерьез, ну не глупо ли? Его предположение подтвердилось, когда, возвращаясь, он услышал веселые голоса и смех Нади: наверно, Погост опять острил насчет него, Андрея. Он нахмурился и сел на свое место.

– Я рассказывал Наде о нашем знаменитом капитане Иванове, - сказал Погост.
– Так что не думайте, что мы перемывали ваши косточки,- добавил, улыбнувшись.

Андрей тоже улыбнулся - капитан Иванов стоил рассказа...

...Когда они с Погостом сошли с поезда на платформе "77 км", поразились дикости и пустынности: река, сопки, тишина и безлюдье. Лишь двое лейтенантов слезли тут и направились в сторону моста, а на платформе около кассы стоял какой-то пожилой капитан, которого они и решили спросить, как пройти на путевую точку.

– Разрешите обратиться, товарищ капитан?
– вытянулся Андрей.

Капитан повернулся. Был он грузен, плохо затянутый широкий ремень висел на выпирающем животе, лицо обрюзглое. Он недовольно взглянул на них.

– Чего вам?

– Как пройти на путевую точку, товарищ капитан?

– А, понятно. Ко мне, значит. Мостовые мастера?

– Так точно!
– гаркнул Андрей, и капитан поморщился.

– Документики, пожалуйста...
– просматривая документы, приговаривал капитан.
– Ну-с, пойдемте.

Они пошли от платформы к виднеющимся недалеко путевым домикам. Пройдя немного, капитан вдруг спросил:

– Как вы до женского полу? Охочи или не очень?

От неожиданности вопроса смутился не только Андрей, но и Погост недоуменно пожал плечами, пробормотав:

– Что касается меня, товарищ капитан, то я... я, наверно, не очень, как вы выразились, "охоч", поскольку до сих пор холостяк. Ну а этот юноша, - кивнул он на Андрея, - по-моему, еще вообще несмышленыш в таких делах.