Среди тех, кого больше всех огорчили эти смерти, был Джеффри Уинтроп Янг [9] – один из импресарио британского мира скалолазания и главный спонсор карьеры Мэллори. Янг отметил, что гибель товарищей ознаменовала конец «эпохи невинности» скалолазания. Мэллори отважно взялся за эти проблемы в статье, тщательно исследуя опыт альпинистов и стараясь передать ритмы эстетической и эмоциональной притягательности восхождения через метафору симфонии. Джордж не был уверен, достигла ли его статья своей цели. Она представляла собой дальновидную попытку определить эмоциональную суть всех спортивных событий, которая предвосхитила волну спортивных публикаций настоящего времени.

Мэллори возобновил эти исследования в своей второй статье, «Монблан [10] с Коль-дю-Жеан [11] у восточного выступа Мон-Моди [12] », написанной в 1917 году, когда он был вдали от фронта в армейском тренировочном лагере в Винчестере. Джордж заметил, что для выстраивания противостояния между альпинистом и горой обычно используется терминология конфликта и войны. В его статье описывается восхождение на гору Мон-Моди и соседний с ней Монблан, которое он предпринял с двумя друзьями в 1911 году. На сей раз Мэллори изображает восхождение как внутреннее путешествие, передавая свои действия через эмоциональные реакции на последовательность событий – от чувства вины за то, что он опрокинул котелок, готовя завтрак, до тревоги по поводу самого опасного участка восхождения. Затем, на вершине, Мэллори отвергает понятия победы и завоевания. В его наиболее часто цитируемом отрывке написано: «Мы не ликуем, но пребываем в чистом восторге, мы радостны и ошеломлены… Победили ли мы врага? Нет, но самих себя…»

Вскоре после этого Мэллори попытался построить карьеру, частично основанную на писательстве. Он работал учителем в школе Чартерхаус в Годалминге, но уволился, чтобы присоединиться к первой британской экспедиции на Эверест – разведывательной миссии 1921 года. Ключевой ролью Мэллори стало определение потенциального маршрута к вершине с севера. Он планировал зарабатывать на жизнь писательством и преподаванием, однако не получил той прибыли, на которую рассчитывал. Осенью 1923 года он переехал с семьей в Кембридж, где занял должность преподавателя истории на заочном отделении.

Злая ирония в том, что одной из причин отказа от писательской карьеры стала скупость Комитета по восхождению на Эверест, организовавшего три экспедиции, в которых Мэллори принимал участие. Когда он предоставил свои главы для отчета о разведке 1921 года, то сделал это в полной уверенности, что ему заплатят за его труды. Однако к ноябрю 1923 года, всего за три месяца до того, как он отправился в свою третью и последнюю экспедицию, Мэллори все еще не заплатили. Тогда он надавил на комитет, но получил туманный ответ. Комитет отменил предыдущее обязательство и заявил Мэллори, что никаких выплат не будет, при этом ханжески добавив: «Мы высоко оценили ваш вклад».

Не ясно, оценил ли комитет качество вклада Мэллори, ведь он радикально отличался от напыщенного отчета Говарда-Бьюри, руководителя разведки. Этот отчет – лучшее из произведений Мэллори, лаконичное повествование в форме квеста [13] , нечто среднее между его экспериментальным письмом и более прагматичной публицистикой. Его отчет хорошо показывает, что разведка 1921 года была путешествием в неизведанное – это особенно примечательно. Эверест еще не был отображен ни на одной подробной карте, и ни один житель запада пока не бывал к нему ближе чем на 60 миль [14] . На протяжении большей части пути по Тибету экспедиция не могла разглядеть гору, так как та была скрыта облаками.

Как искатель приключений и писатель Мэллори с нетерпением ждал, когда в поле зрения появится Эверест. Он ждал момента откровения, на который можно опереться в противовес разочарованию, постигшему его и товарищей на этом этапе. 12 июня они с партнером Гаем Буллоком [15] поднялись на холм над рекой Яру и обратили взор в том направлении, где должен был находиться Эверест. В течение следующего часа облака постепенно расступались, поначалу показывая лишь проблески ледников и хребтов, пока наконец не открылись большой северный склон горы и ее пирамидальная вершина.

Он описал это зрелище в письме Рут от 15 июня, которое переработал, когда сел писать свои главы для экспедиционного дневника. Он также использовал сравнение, занимавшее центральное место в его устремлениях и жизни. «Очертания гор, проступающие сквозь туман, часто выглядят фантастически, – писал Мэллори. – Словно необузданное творение мечты».

Упоминание мечты встречается и в предыдущих письмах и статьях Мэллори, но здесь достигает пика своей силы. Стремление воплотить мечты вдохновляло Мэллори на решения и поступки; оно же дает ключ к пониманию как его самого, так и его коллег в их путешествии в неизвестность. Ради осуществления мечты они были готовы противостоять всем предстоящим опасностям – это свидетельство оптимизма и непокорности, лежащих в основе человеческой природы.

Я хотел бы добавить небольшой постскриптум. В 2000 году была опубликована биография Джорджа Мэллори «Самая дикая мечта» [16] , написанная мной и моей женой Лени. Мы были обрадованы и польщены тем, как ее приняли, прежде всего, когда нашу книгу удостоили премии Бордмана-Таскера за произведения о горах [17] . Вскоре мы решились опубликовать и вторую книгу – собрание сочинений нашего главного протагониста и героя. За этим последовала знакомая и утомительная история о попытках найти издателя, который разделял бы наши убеждения. Нам трижды отказывали, а затем мы переключились на другой проект. Вот почему мы с восторгом, смешанным с завистью, узнали, что издательство Gibson Square Books публикует этот сборник произведений Мэллори. Мы верим и надеемся, что его читатели разделят наш взгляд на качества Джорджа Мэллори – смелой, прогрессивной и вдохновляющей личности – как в писательстве, так и в жизни.