– Поставлена задача разыскать напавших на засаду. Кроме того, мы не должны прекращать работу по поиску Виртуоза.

– Разрешите? – с места поднялся один из ветеранов.

– Слушаю вас.

– Это нападение не могло быть делом рук Виртуоза? Уж очень дерзкое!

– Не думаю, – ответил Харлампиев. – Для парижского центра Вейцлер не та фигура, чтобы присылать сюда Виртуоза. Его цель – лицо, которое у всех на виду. И потом налёт на квартиру не его стиль. Его козырь – убийства, которые он тщательно и терпеливо готовит.

Встал поручик Денисов.

– Может быть, всё-таки потрясти библиотеку?

– А что это даст?

– Возможно, это предотвратит теракт.

– Возможно, – согласился Харлампиев. – Но если Виртуоза там нет? Сделать всё тихо не получится. Круги разойдутся по всему городу. Мы этим спугнём Виртуоза, и он откажется от задуманного. Но через какое-то время вернётся под другой личиной. Причём мы даже можем об это не узнать, если наша загранрезидентура прохлопает его отъезд. Поэтому мы должны обезвредить его сейчас. Я думаю, Виртуоз собирается объединить оставшихся на свободе боевиков и вместе с ними совершить теракт. Мы должны взять их всех. Судя по пятнам крови, один из нападавших ранен. Нужно взять под контроль все больницы и медицинские кабинеты.

Харлампиев повернулся к своему заместителю:

– Попрошу подготовить рапорт о переводе Хрунова в другое подразделение. У нас надо работать головой, а не кулаками.

Все – Павел, Ирина, Зубов, Гордон – внимательно слушали Катю. А она очень толково рассказала, как, соблюдая все меры предосторожности, добралась до Солдатова, как он её встретил и о том, что квартиру, очень удобную, с двумя выходами он для Виртуоза снял, и уже можно в неё вселяться. И напоследок Катя добавила главное: об успешном освобождении Вейцлера и его семьи. Это известие вызвало бурный восторг, который прервала злая реплика Гордона:

– Идиоты!

Все растерянно замолчали.

– Ты это о ком? – холодно поинтересовался Павел.

– О вашем Солдатове. О ком же ещё? И его подвигах.

– Объясни.

– А что тут объяснять? – Гордон не скрывал своего раздражения. – У вас все творят, кто что вздумает! Бардак! Мне теперь ясна причина ваших провалов.

– Я бы не судил так категорично.

– А как ещё можно? – не унимался Гордон. – Меня просто бесит эта партизанщина. А самое главное, она осложняет проведение моей операции.

– Она не только твоя, – жёстко произнёс Павел.

Ирина его поддержала:

– Мы уважаем вас, Гордон. И никто не ставит под сомнение ваши заслуги. Но это наше общее дело.

Виртуоз чуть побледнел.

– Эту операцию, – упрямо повторил он, – мне поручил комитет, и, значит, все члены московской боевой организации должны подчиняться мне. В противном случае я поставлю перед комитетом вопрос о расформировании вашей группы!

– Подожди, – стараясь предотвратить ссору, заговорил Павел. – Мы не против твоего руководства операцией. Просто Ирина, как я понял, имела в виду, что каждый из нас тоже несёт личную ответственность за её успешное проведение.

– Спасибо тебе, – Ирина шаржированно сделала реверанс Павлу, – что перевёл меня на русский, от которого Гордон в Париже, видимо, отвык.

Виртуоза передёрнуло.

– Не будем ссориться, – вновь примирительным тоном заговорил Павел, – давайте всё-таки сосредоточимся на деле.

Став невольным свидетелем возникшего спора, Катя всей душой была на стороне Ирины и Павла. Скупой рассказ Солдатова сделал его в глазах Кати настоящим героем, и все ссылки Гордона на необходимость дисциплины и конспирации казались ей просто выражением его уязвлённого самолюбия. Но прямо выразить своё мнение она не решалась.

– Я забыла сказать, – вдруг произнесла Катя, – что Вейцлер ранен.

Все загалдели:

– Серьёзно?

– Что же молчала?

Катя виновато развела руками:

– Вы начали спорить…

– А где он сейчас?

– Солдатов сказал, что в надёжном месте вместе с женой и сыном. Под присмотром хорошего доктора.

Гордон встал, подошёл к окну:

– Мне надо перебраться на другую квартиру. Здесь оставаться больше нельзя. Придётся вновь стать «вечным студентом». Надо подумать, как избавиться от филёров.

– Сколько сейчас народу в читальном зале? – спросил Павел у Ирины.

– Человек двадцать пять – тридцать.

– Давай объявим, что сегодня по независящим от нас причинам библиотека закрывается, условно, в четыре часа. Причём объявим это внезапно, чтобы все вышли одновременно. И Гордон, замешавшись в толпе читателей, дойдёт вместе с ними до ближайшего проходного двора, а оттуда – на соседнюю улицу. Как тебе этот вариант? – Павел повернулся к Гордону, который, чуть поразмыслив, кивнул: