Трое подошли к лежащему.

– А ты чего стоишь? – трактирщик обернулся к Зубову. – Помогай.

Сергей подошёл ближе.

– За руки, за ноги взяли!

Вчетвером подняли тяжёлое тело.

– А куда нести-то?

– Я знаю, – отозвался передний.

Процессия двинулась через улицу. Трактирщик распахнул дверь:

– Чайку не зайдёте испить?

Полицейский чин, чуть подумав, тяжело перешагнул через порог.

«Колидорами» на языке местных называлось длинное двухэтажное кирпичное здание, которое населяли фабричные. Каждая семья занимала комнату, которые – одна за другой – тянулись на каждом этаже по обе стороны коридора во всю длину здания. Скученность, грязь, вонь.

Четверо тащили тяжёлое тело по коридору, а вокруг в полутьме с единственной тусклой лампочкой у входа сновали полулюди-полутени, не обращая никакого внимания на неожиданную процессию. Из-за каждой двери доносились то разухабистая под гармошку песня, то ругань, то женские визги, то плач ребёнка. «Колидоры» жили своей будничной жизнью.

Наконец передний остановился и застучал в дверь:

– Открывай, Машка, хозяина принесли!

В распахнувшейся двери показалось бледное испуганное лицо измождённой женщины, которая, крестясь, отступила в сторону. Тело внесли, опустили на пол:

– Принимай!

Носильщики расступились. Женщина шагнула вперёд. Но тут лежащий вдруг открыл глаза, приподнялся, протянул к ней руку и, булькая кровью во рту, зарычал:

– Убью!

Женщина в ужасе отшатнулась. Мальчишка лет пятнадцати-шестнадцати заслонил её собой:

– Только тронь!

Лежавший рванулся к нему, но вдруг упал навзничь и замер.

– Преставился, соколик, – в наступившей тишине негромко сказала стоявшая рядом старуха. И женщину, хозяйку, вдруг затрясло от рыданий. Она крестилась и приговаривала:

– Слава тебе, господи! Спасибо тебе, что избавил от ирода!

Старуха дёрнула её за рукав:

– Ты что же о муже-то своём так, охальница!

Но та продолжала истово креститься, выкрикивая беззвучные слова, с ненавистью глядя на мёртвого мужа.

Зубова замутило. Он поспешно, расталкивая набившихся в комнату людей, вышел в коридор.

– Вам плохо? – сочувственно обратился к нему средних лет мужчина в фуражке с околышем.

– Сейчас пройдёт.

– Первый раз в «колидорах»?

– Первый, – кивнул Зубов, – просто Содом какой-то…

– Это вы верно подметили, – согласился незнакомец, – мне тут часто приходится бывать. Насмотрелся…

– Вы из полиции? – взглянув на фуражку собеседника, поинтересовался Сергей.

– Отнюдь. Впрочем, разрешите представиться, Николай Николаевич Кувшинников, из рабочей инспекции.

– Зубов, студент, – Сергей пожал протянутую руку. – Что же это за инспекция такая? Никогда не слышал!

– Мы государевы слуги, должны контролировать, чтобы между рабочими и хозяевами было всё по закону. Да толку-то, – Кувшинников махнул рукой.

– Что так?

– Хозяева отмахиваются от нас как от назойливых мух.

– Выходит, отвернулся государь от своих верных слуг?

– Да при чём тут государь! – вскричал Кувшинников. – Он-то указ подписал, как всё должно быть. А хозяева слышать об этом указе не хотят.

– Так, может, написать об этом государю?

– Я писал, – неожиданно признался инспектор.

– И что?

Кувшинников тяжело вздохнул:

– Чуть с работы не вылетел. Они, хозяева, с местным начальством крепко дружат. Вы видели, как люди живут здесь, в этих «колидорах». Что у них за жизнь? Каторжная работа да кабак. Народ звереет в таких условиях. Взять хотя бы Лёшку Косова.

– Кого?

– Да вот этого, которого принесли. Он ведь, когда-то нормальный мужик, настоящим зверем стал. Как напьётся, и пошёл злость свою на людей срывать. Жену свою, сына бил смертным боем. Сын хороший парнишка, смышлёный, за мать пытался заступаться. А кем вырастет. Пьяницей или бандитом. Нет ему отсюда другой дороги.

Кувшинников замолчал, потом взглянул на Зубова:

– Вы меня извините, Сергей. Наболело…

– Понимаю.

– А что толку? – горько заключил Кувшинников. – Разве мы можем что-нибудь изменить?

Зубов спустился по лестнице, вышел на тёмную грязную улицу. Как-то особенно отчётливо представил себе мёртвого Лёшку, когда-то неплохого мужика, которого жизнь сделала зверем. В распахнутых настежь окнах орали под гармошку, пили водку, били друг друга в кровь. «Колидоры» жили своей жизнью.

Сзади зацокали копыта. Появившись, извозчик придержал лошадь. Какие-то люди с двух сторон взяли Сергея под руки. Он рванулся, но тщетно. Держали крепко.

Сзади кто-то сказал:

– Не дёргайтесь, Зубов. Вы арестованы.