Шрифт:
– А в другую субботу? – осторожно спросил Колмаков.
– Но ведь тогда мне к другим экзаменам надо будет готовиться… – В глазах дочери блеснули слезы.
– Ладно, – сказал он, – я поеду с вами…
– Значит, едем?! – воскликнула дочь.
– Едем, – ответил Колмаков. – До Репино. Там я вас оставлю, а сам дальше…
– Мы так не договаривались, – для вида поджала губы Галина, но внутренне она уже согласилась на предложенный отцом компромисс. Что ей оставалось?
Девочка на «отлично» закончила восьмилетку и собиралась поступать в художественное училище. С первого класса она ходила в детскую студию при Академии художеств, и преподаватели утверждали, что ей надо учиться дальше. Жена Колмакова Тамара немного противилась этому – она хотела, чтобы дочь сначала получила аттестат зрелости, а затем поступала куда угодно, но Галина заявила, что в девятом классе ей будет скучно, а после десятого в художественный институт ей попросту не поступить – не та подготовка.
«А что, – подумал Колмаков, – правильно я решил… Все равно по дороге. Мне же дают машину…»
– Не договаривались, так давай договоримся, – сказал он дочери. – Если согласна – подъем в семь. Машина придет за нами в восемь. Так что ложись спать пораньше.
– Пойду собираться, – сказала Галина и вышла из гостиной.
Тамара подошла к Николаю, поправила ему волосы, упавшие на лоб.
– Увидишь Артема и Настю? – спросила она.
– Настю под вопросом – если Артем в гости пригласит, – улыбнулся Колмаков. – А с ним работать вместе будем, еще и надоест.
– У них случилось что-нибудь? – скорее утверждая, нежели спрашивая, сказала Тамара, уже привыкшая к тому, что муж ни о чем таком ей не рассказывает, и делавшая это как бы по инерции.
– Ничего особенного. Обычные наши дела, – ответил Колмаков, а сам подумал: «Ничего особенного! В том-то и загвоздка, что все выглядит необычно. Новая сигнальная система… Взбесившийся бульдозер… Случайность? Да, но кто-то же заклинил рычаги управления, закрыл обе дверцы кабины. И это уже после того, как направил машину в сторону заставы».
История, которую доложил сегодня на совещании у генерала Третьякова полковник Чернов, вкратце сводилась к следующему.
В районе заставы № 1 Кронборгского погранотряда проводились земляные работы – строилась подстанция для международного телеграфного кабеля. Обедать рабочих возили в поселок Болдино на берегу залива, в столовую тамошнего рыболовецкого колхоза. На объекте в это время никого не оставалось.
И вот вчера, как раз когда у рабочих обеденный перерыв, на заставе № 1 была объявлена тревога. Бульдозер со стройки свалил предохранительный забор, ограждающий пограничную зону, и двинулся к участку, на котором была установлена экспериментальная сигнальная система. Подоспевший наряд едва успел остановить машину, которая почти добралась до системы и лежащей за нею контрольно-следовой полосы.
Нарушения как будто не произошло, система была в сохранности, и если бы даже бульдозер сокрушил ее, нельзя же признать нарушителем бездушную машину? Но кто-то стоял за нею…
Строители разводили руками. Пограничники точно установили, что никто из них не мог запустить двигатель бульдозера и направить машину определенным образом – все рабочие находились в это время в столовой рыболовецкого колхоза.
И вообще – почему бульдозер? Что это могло дать тем, кто, возможно, стоит за ним? Ну, допустим, сокрушил он систему, повредил контрольно-следовую полосу… И что дальше? Может быть, тут чистой воды хулиганство? Но в анналах пограничной истории пока не было случаев покушения на государственные рубежи из хулиганских побуждений. С той стороны, правда, бывает, что повалят наш зелено-красный столб или сорвут с него государственный герб, но это иные категории. Но вот пустить на проволоку бульдозер…
– Отвлекающий маневр, – предложил объяснение полковник Митрошенко. – Готовили проход в другом месте.
– Среди бела дня? – с сомнением покачал головой Чернов. – Нет, Анатолий Станиславович, это исключено. Тревогу объявили на всех соседних заставах комендатуры, потом отряда. Попыток нарушения границы не зафиксировано.
– Работу среди местного населения провели? – спросил Третьяков.
– Обижаете, Лев Михайлович. Это же азы нашего дела.
– Хорошо, – сказал генерал. – Подключаемся и мы к этой операции «Бульдозер». От нас к вам поедет майор Колмаков. Он бывший ваш коллега, носил зеленую фуражку, найдете общий язык. Все свободны, кроме группы полковника Митрошенко.
Когда остальные сотрудники разошлись, Лев Михайлович сказал оставшимся:
– Как вы знаете, мы создали вашу группу с намерением надежно прикрыть новый научно-исследовательский институт академика Колотухина от любых подходов, которые, безусловно, начнут искать к этому оборонному учреждению западные спецслужбы. Прежде чем Анатолий Станиславович доложит о намеченных вами и осуществляемых мероприятиях, я хочу предупредить вас, что командировка Николая Ивановича в Кронборг носит эпизодический характер, он по-прежнему работает в вашей группе. Впрочем, может случиться так, что бульдозер на заставе номер один и охраняемый вами объект – звенья одной хитромудрой сети, которую начала сплетать новая резидентура. Но к делу. Слово полковнику Митрошенко.
В первом часу ночи майора Колмакова разбудил телефонный звонок. Он приподнялся в постели, снял, не открывая глаз, трубку и сказал, что слушает.
– Доброй ночи, Николай Иванович, – проговорил голос генерала Третьякова. – Впрочем, ночь эта вовсе не добрая. В Кронборгском отряде новое ЧП. Я послал за вами машину. На военном аэродроме ждет вертолет – он доставит вас на КПП Клюквенное. За ночь разберитесь, потом доложите мне лично. Я буду там в первой половине дня. Руководство погранотряда уже в Клюквенном. Желаю успеха!