Во дворец входили с юго-восточной стороны по широкому пандусу. Затем следовало пересечь дворы и дворцовые помещения, откуда наконец можно было попасть в святилище, соединенное с зиккуратом. Судя по всему, доступ в храм имели, вероятно, только царь и высокопоставленные жрецы и чиновники. Венцом всего дворцового сооружения был тронный зал — расположенное в центре комплекса узкое прямоугольное помещение: главный вход в него был с длинной стороны. Стенная роспись этого зала, а также большое число огромных скульптур и рельефов, украшавших его, внушали посетителям достаточно полное представление о религиозных основах государства. Так, крылатые быки, поставленные у проходов, и крылатые гении, изображенные на плитах, по мысли своих создателей, обеспечивали магической защитой царя, а тем самым и государство, процветание которого отождествлялось с благополучием царя. Кроме религиозных мотивов на рельефах воспроизведены сцены принесения дани, военные сцены и шествия важных сановников.

На храмовом участке, примыкавшем к дворцу с юго-западной стороны, размещались святилища бога Луны Сина и его супруги, а также бога Солнца Шамаша. В небольших часовнях чтили других богов. Обращенные ко двору фасады культовых помещений украшали глазурованные изразцы. На них изображены царь с сановником, окруженные многочисленными символами. Зиккурат принадлежал именно к этому комплексу и, вероятно, не был посвящен какому-либо одному божеству. Во время раскопок Виктор Плас очень интенсивно занимался еще довольно хорошо сохранившейся башней и высказал соображения относительно ее реконструкции. Он полагал, что на квадратном поколе башни площадью 43x43 квадратных метра, служившем первой ступенью, уступами располагались последующие ступени высотой 6,1 метра каждая. Сохранились 4 ступени, могут быть восстановлены еще три, так что высота башни, возможно, достигала 42,7 метра. Если присовокупить высоту террасы, служившей основанием дворцу и башне, то нетрудно себе представить, что сооружение было видно с очень большого расстояния.

Реконструкция зиккурата в Дур Шаррукине

по Виктору Пласу (по изд. Парро)

Хорошая сохранность памятника помогла Пласу сделать ряд интересных наблюдений; с достаточной долей вероятности их можно отнести и к некоторым другим башням. Все фасады были украшены нишами, оштукатурены и покрашены; каждая ступень, по его мнению, имела свой цвет: первая снизу была белая, вторая — черная, третья — розовая, четвертая — синяя. Для несохранившихся ступеней он предлагал цвета красной киновари, серебряный и золотой. Подъем на башню, согласно Пласу, осуществлялся по пологому пандусу, украшенному зубчатым парапетом. Пандус плавно поднимался вверх, огибая башню. Впрочем, не все предположения Пласа считаются в настоящее время бесспорными.

Описанная башня имеет ряд особенностей, отличающих ее от аналогичных построек на юге. Выраженное выше мнение, что ассирийские зиккураты воплотили в себе местные представления и традиции, находит подтверждение и в Хорсабаде.

Ассирийские цари сумели, особенно в период между IX и VII веками до нашей эры, добиться значительного расширения своего государства. Помимо постоянных столкновений с их соперником, Вавилоном, они считали особенно важным обеспечить своей торговле выход к Средиземному морю. Многочисленные походы имели целью завоевание сирийских и палестинских городов-государств, а Асархаддону даже удалось в VII веке на короткое время захватить Нижний Египет. Совершались походы и на север, в Анатолию, и прежде всего в Закавказье, но также и против государств, существовавших в то время на территории Ирана. Так, Ассирия, грабя и взимая дань, открывала для себя дополнительные источники обогащения. Однако в то же время постоянные походы и возведение роскошных царских построек разоряли ее. Порабощенные страны непрерывно объединялись в коалиции против Ассирии; образовавшиеся новые племенные группы — арамеев в западных областях и киммерийцев на севере — угрожали самому существованию Ассирийского государства. В конце концов Ассирия пала под натиском объединившихся вавилонян и мидян, захвативших в 612 году до нашей эры ассирийскую столицу Ниневию. Победители разделили между собой ассирийские владения и постарались унаследовать все достигнутое Ассирией в разных областях жизни. Особенно большую пользу извлек из поражения Ассирии Вавилон, который вступил в пору нового расцвета. При династии Набопаласара государство значительно укрепилось, а столица приобрела особое великолепие. В Вавилоне и многих других городах были обновлены старые зиккураты и храмовые сооружения и возведены новые. Им мы посвятим следующую главу. А здесь остановимся еще на одной башенной постройке, хотя и находящейся вне Месопотамии, но являющейся одной из лучших по сохранности на всем Древнем Востоке. Речь идет о сооружении, обнаруженном и ставшем предметом раскопок в современном Чога-Замбиле на территории древнего Элама, восточного соседа Месопотамии. Хотя это сооружение воздвигнуто еще в XIII веке до нашей эры, обойтись без него при изучении месопотамских ступенчатых башен совершенно невозможно.

Ступенчатая башня в Чога-Замбиле

Город Дур-Унташ (современный Чога-Замбиль) основан эламским царем Унташ-Напиришей (1275–1240 годы до нашей эры). Он строился весь сразу, со всеми своими жилыми кварталами, дворцовыми и храмовыми сооружениями. Окруженный отдельной стеной зиккурат с относящимися к нему храмами располагался в центре города. После многих лет раскопок французский археолог Роман Гиршман сформулировал свои взгляды относительно реконструкции храмового сооружения в целом. С его точки зрения, первоначально по периметру большого внутреннего двора возвели квадратное сооружение с небольшими помещениями и два храма. Так образовалась внутренняя площадка 105,2x105,2 квадратного метра, на которой в дальнейшем построили зиккурат, так чтобы массивное ядро первой ступени целиком заполнило внутренний двор. Затем возвели остальные три ступени. Проемы дверей, ведших первоначально со двора в оба упомянутые выше храма, а также в один из этих храмов, заложили кирпичом. Второй, восточный храм продолжал существовать; в него попадали уже не со двора, а с внешней стороны. Назначение построенных ранее семи ворот изменили: они вели теперь к перекрытым сводами лестницам, служившим для подъема на зиккурат; одна лестница достигала уровня первой ступени, другая, на юго-западе, — уровня второй ступени, третья, на юго-востоке, — уровня четвертой ступени. Поверх этих четырех ступеней водрузили затем в виде пятой ступени верхний храм. Возможно, некогда его украшали глазурованные изразцы, синие, зеленые и узорчатые, чьи обломки найдены при раскопках. Общая высота зиккурата предположительно равнялась 52,6 метра, часть постройки, сохранившаяся до нашего времени, составляет около 25 метров. И теперь отчетливо видны крытые сводами лестницы, неизвестные по другим постройкам. В качестве украшения служили также глиняные гвозди с широкими шляпками. На многих обожженных кирпичах имеются надписи, свидетельствующие о том, что зиккурат был посвящен верховному эламскому божеству Иншушинаку.

Главный вход находился с юго-восточной стороны зиккурата. Почти весь подъем на зиккурат осуществлялся по крытым сводами лестницам и переходам, без выхода наружу. Вокруг башни обнаружены многочисленные остатки постаментов, жертвенников и столов, несомненно служивших для религиозных церемоний. У главных ворот, откуда начинался подъем на зиккурат, стояли в качестве магических стражей статуи быков и грифонов, выполненные из терракоты, покрытой цветной глазурью. При расчистке храмов, посвященных различным богам и находившихся как внутри стены, кольцом охватывавшей зиккурат, так и вне ее, найдены многочисленные жертвоприношения в виде украшений, печатей, фигурок животных, глиняных гвоздей и оружия, изготовленного из камня или металла специально для того, чтобы служить посвятительной жертвой; возможно, что посвятительные надписи на оружии наносились на месте мастерами храмового участка.

Самые большие и, по-видимому, самые главные ворота всего сооружения находились в стене, окружавшей зиккурат с юго-восточной его стороны. От них к башне вела плавно поднимавшаяся широкая мощеная дорога. Археологи назвали ворота царскими, полагая, что властитель, направляясь к храмовому участку из своего дворца в восточной части города, пользовался именно этим входом. От ворот, находившихся в северо-восточной части стены, окружавшей башню, к реке и к зданию, предназначавшемуся для празднования Нового года, также вела мощеная дорога, получившая в наше время наименование «Дороги процессий».

При жизни основателя Дур-Унташа достроить город не успели, и поскольку интерес к нему в дальнейшем упал, то его жилые кварталы так и остались незавершенными. Зато святилища, задуманные и построенные в краткий срок, отличаются особенной ясностью замысла и в основе своей законченнее и стройнее, чем храмовые сооружения Урука и Ашшура, постоянно перестраивавшиеся на протяжении тысячелетий. Святилище Чога-Замбиля с его ступенчатой башней в историко-архитектурном смысле и ввиду его хорошей сохранности играет важную роль в реконструкции сооружений типа зиккуратов, хотя нельзя не учитывать особое положение, занимаемое им в самом процессе развития подобных построек. Не подлежит сомнению, что для многих отклонений от строительных форм Месопотамии, имеющихся здесь, существовали религиозные причины. Тот факт, что нижний храм не стоял отдельно, а был встроен в первую ступень башни, несомненно, опирается на развившуюся в Эламе собственную традицию, которая проявилась уже в III тысячелетии до нашей эры при возведении зиккурата в Сузах.